Мэнди Хаббард - Рябь (ЛП)

Я не могу лгать ему вечно.

Я отступаю назад к двери. Той самой двери, у которой я стояла в тот вечер со Стивеном, когда звала его поплавать. Может быть, это мое наказание за тот случай.

– Мне очень жаль, – говорю я, хотя и не уверена, что это прозвучало достаточно громко, чтобы он услышал меня. – Я знаю, что ты сбит с толку. Я... Боже, я не знаю. Но мне очень жаль.

Затем я разворачиваюсь и бросаюсь к двери, спускаюсь по ступенькам, тем самым ступенькам, что и той ночью за руку со Стивеном.

Но сегодня все по-другому.

Сегодня я знаю, что может случиться, и знаю, почему ухожу.

Я ухожу, чтобы спасти его.

Глава 22

Словно он знал, что должен прийти к озеру. Не понимаю, как и почему, но он стоит под моим деревом. Эрик. Как он застал меня здесь? Неужели он гнал сюда, так же сильно выжав педаль газа, как и я?

Он молча стоит в тени, и я подхожу и толкаю его.

Сильно.

Несмотря на то, что Эрик весит больше, чем я, по крайней мере, килограмм на тридцать или тридцать пять, он отлетает назад и падает на мокрый берег озера. Я иду вперед, не останавливаясь до тех пор, пока не оказываюсь над ним, ногами на уровне его бедер.

– Почему ты должен быть прав?

Я выплевываю слова так зло, что сама удивляюсь этому.

Но потом я вижу выражение его лица и понимаю, что все это не его вина. Ему больно так же, как и мне. Он пожимает плечами, все еще лежа в грязи, в то время как отворачивается от меня.

– Я ненавижу тебя, – говорю я, мой голос ломается.

– Неправда, – говорит он просто.

Еще больше я ненавижу то, что он прав.

Я перешагиваю через него и иду к берегу. Мои пальцы почти касаются воды. Я хочу немедленно войти в воду и поплавать, мое тело жаждет ощутить ее прохладу. Но это ничего не изменит.

Я стараюсь обуздать свою боль, свой гнев, в то время как он садится. Его свитер в грязи. Я не должна была так толкать его. Странно то, что он не потрудился сопротивляться; он просто позволил мне сделать это. Словно он знал, что я нуждалась в избавлении от кипящей во мне ярости.

– Итак, – говорю я, сосредоточив свое внимание на воде.

– Итак...? – спрашивает он.

– Я хочу быть с ним. С Коулом, – говорю я.

– Знаю.

В его голосе слышна боль. У меня начинает щемить в груди. Почему я всегда должна делать людям больно?

– Но...

– Что?

– Он уже задает очень много вопросов. Он не собирается останавливаться, пока не узнает правды. А потом, когда узнает, он просто уйдет. – Я делаю паузу, морщась от того, как звучат произнесенные мною слова вслух. – Если сперва я не убью его случайно.

– Понимаю.

– Поклянись, что можешь все исправить.

Моя просьба длительное время остается без ответа. Наконец, он находит слова.

– Я не могу обещать тебе, что ты влюбишься в меня. Но я могу обещать, что если ты это сделаешь... если мы это сделаем...

Я прерываю его, новая идея приходит мне на ум.

– Почему ни один из вас, ребята, не нашел мою маму? Она умерла из-за этого проклятия. Один из вас мог бы спасти ее.

– Как я уже говорил... тебя трудно было найти. Ведь ты не распространяешься о том, кто ты на самом деле.

– Да, это понятно. Но почему она не знала о вашем существовании? Моему проклятию около двухсот пятидесяти лет, и ни одна из сирен не отправилась на поиски никса?

Он смотрит на меня, сидя на том самом месте, все еще в грязи.

– Я надеялся, то ты будешь искать меня. Но полагаю, мне не следует удивляться. Сирены редко живут достаточно долго, чтобы передать легенду.

Я смотрю на него через плечо.

– Мне жаль. Но это правда. Сирены, кажется, не настолько хорошо справляются с этим, как никсы. Может быть, это разница между мужчинами и женщинами. Может быть, это разница между нашими проклятиями. Просто очень трудно найти сирену, которая живет достаточно долго, чтобы передать легенду своей дочери. С другой стороны, никсы передают ее из поколения в поколение. Мы растем, зная, что нас ожидает. Что мы должны сделать, прежде чем достигнем восемнадцатилетия.

– Когда твой восемнадцатый день рождения?

– Через двадцать семь дней.

Я разворачиваюсь и смотрю на него, моя челюсть отвисает.

– Через месяц? Менее чем через месяц?

Он моргает и снова смотрит на свои грязные ладони.

– Да. Поэтому я так отчаянно искал тебя. Потому что без тебя... Мне нет жизни.

Когда наши глаза встречаются, я замолкаю. Надежда. Вот все, что я вижу там. Он на самом деле хочет быть со мной, хочет, чтобы я поняла, что он прав. Хочет, чтобы я спасла его от того, что ему предначертано.

Я всегда была тем, кто причиняет боль. Я никогда не была тем, кто спасает другого от этого.

– Если я соглашусь... что будет дальше?

Когда он встает, я чувствую досаду, глядя на грязь, покрывающую его сзади. Он подается вперед, так что его обувь достигает кромки воды. Он настолько выше меня, что мы стоим плечом к бицепсу вместо плечом к плечу.

– Мы проведем некоторое время вместе. Я не могу пообещать тебе, что это сработает. Но если мы влюбимся... – Мы стоим несколько секунд в тишине, глядя друг на друга, множество мыслей повисает между нами. Он прочищает горло. – Если мы влюбимся, проклятие будет снято.

Каким-то образом его взгляд заставляет все внутри меня расслабиться. Я, наконец, вижу его таким, каков он есть: прόклятый, как и я. Обреченный. С ним происходит одно и то же. Он надеется, что, так или иначе, у нас все в порядке. Каким-то образом мы можем быть такими, как и все остальные.

Но он так же, как и я, боится, что ничего не получится.

– Так что... мы просто общаемся?

Он снова пожимает плечами, теми прекрасно очерченными размера-как-у-греческого-бога плечами.

– Думаю... думаю, мы должны узнать друг друга. Посмотрим, получится ли из этого что-то.

Я сглатываю и делаю большой шаг в воду. Странно, но это не приносит своего обычного успокаивающего воздействия. Моя физическая потребность в ней утихает, но нервы не успокаиваются.

– Хорошо, – говорю я, при этом чувствуя, как будто теряю что-то любимое и обретаю что-то новое. Вместо Коула – Эрика... и жизнь, полную возможностей. – Давай попробуем.

– Правда?

– Да. Как я могу жить дальше, не узнав, каково это? Завтра я скажу Коулу, что все кончено. Мы можем... Мы можем попробовать. Посмотрим, что из этого выйдет. Посмотрим, сможет ли из этого что-то получиться.

Он широко улыбается мне. После сегодняшнего мрака его улыбка опаляет меня, словно солнце, согревая изнутри. Я хочу погреться в ее лучах, наслаждаться ею вечно. Возможно, с Эриком