Карен Монинг - Поцелуй горца

— Ты прекрасна, — мурлыкнул Друстан, гладя и целуя открывшуюся кожу. — Не могу решить, что мне попробовать первым.

— Друстан! — застонала она, цепляясь за него, чтобы не упасть.

— Что, Гвен? Ты хочешь меня?

— Господи, да!

— И ты хотела меня, когда увидела в тех синих штанах? Ты уже тогда хотела меня?

— Да.

— Ты чувствуешь жар, когда я прикасаюсь к тебе? Тебя словно пронзает молнией?

— Да.

Он снял с нее трусики и поднялся на ноги. Жадно взглянув на ее обнаженное тело, он обнял Гвен и притянул к себе.

И оба вскрикнули от прикосновения, от той силы и жара, что вспыхнул, когда между ними не осталось преград. Друстан снова поцеловал ее, и его поцелуй был глубоким и жадным. Гвен ответила ему и выгнулась, скользя грудью по его коже. Друстан накрыл ладонями ее груди, потер пальцами соски, а потом подхватил ее на руки. Гвен обняла его за шею, обхватила ногами его талию и вздрогнула, когда его член прижался к самой чувствительной части ее тела. Она хотела ощутить его внутри, причем немедленно, но этого не произошло. То ли Друстан не хотел ей помочь, то ли позиция была неподходящей, а может, все дело было в неопытности Гвен. «Но ведь он действительно совсем мне не помогает», — подумала она, прервав поцелуй, чтобы взглянуть на Друстана. Его серебристые глаза светились страстью… и озорством.

— Ты издеваешься!

— Теперь моя очередь. Это ведь ты так долго откладывала. Мы могли заняться этим еще вчера утром, когда ты засунула меня в эти жуткие штаны. И позже, днем. И вечером. И ночью, и этим утром, и…

Когда она попыталась ответить, он поцеловал ее так крепко, что Гвен забыла о том, как произносятся слова. Друстан двигал бедрами, имитируя секс, Гвен прижималась к его паху. Миллионы нервных окончаний умоляли о большем. «Ну, если не он, то я это сделаю!» Гвен лучше многих знала, что силы природы нельзя ограничивать или усмирять. Она чуть отстранилась, чтобы опустить между ними руку, и начала гладить себя, приближая оргазм.

Когда ее дыхание стало прерывистым, Друстан прервал поцелуй и посмотрел на нее. Щеки Гвен залил румянец, блестящие глаза стали шальными, губы припухли от поцелуев.

— Вот так, моя девочка, получай удовольствие. — То, как она его хотела, просто сводило с ума.

С каждым движением ее бедер Друстан понимал, что скоро не удержится и все может закончиться даже прежде, чем он войдет в нее. Еще ни одна женщина не заводила его так, как эта маленькая англичанка.

Гвен всхлипнула, доведя себя до пика ощущений, замурлыкала, потерлась о его тело, как жадный котенок.

— Да, — выдохнул горец с чисто мужской жадностью.

Ноги Гвен расслабились. Друстан положил ее на расстеленный на земле плед и опустился рядом, жадно рассматривая свою добычу. Он смотрел так долго, что Гвен выгнулась и потянулась за его прикосновением. Друстан как зачарованный смотрел на ее тяжелые груди, на темные ягодки сосков, которые так и просились в рот.

— Потрогай меня, — прошептала Гвен.

— Конечно, милая.

Раздвинув ей ноги, он замер на миг, наслаждаясь видом своей девушки, лежащей под ним, ждущей его. Он жадно смотрел на ее тяжелую грудь, на стройные бедра и на то, что ждало его между ними.

Пальцы Друстана скользнули по бедру, коснулись ее влаги, начали ласкать ее, и Гвен инстинктивно вскинула бедра, умоляя о большем.

— Я собираюсь взять тебя так, что ты забудешь всех, кто был до меня.

В этом Гвен не сомневалась, несмотря на то что забывать ей было некого.

— Слова, МакКелтар, и ничего, кроме слов. Женщина может состариться и умереть, так и не дождавшись, пока ты перейдешь к делу.

Его глаза удивленно расширились, а потом он расхохотался и склонился к ней.

«Наконец-то!» — подумала она, когда тяжелое тело прижалось к ней.

— Ты соображаешь, что делаешь, провоцируя меня? Я вдвое больше тебя, девушка, — прошептал горец ей в ухо.

— Это очевидно, так что удивить меня не удастся. — Гвен вскрикнула, когда он прикусил ее ухо.

— А так? — Друстан вклинился между ее бедрами. — А так? — Он потерся возбужденным членом, не входя, а только дразня ее.

И хрипло зашептал что-то на неизвестном ей языке. Гвен растаяла. Наверное, это было какое-то заклинание, потому что с каждым словом, с каждым выдохом она возбуждалась все больше и больше. Девушка не понимала ни слова, но возбуждение и жажда в хриплом голосе сводили с ума, пока сухие губы Друстана обдавали дыханием ее разгоряченную кожу. Его руки и губы, шепчущие странные слова с незнакомым акцентом, скользили по телу Гвен, словно изучая и запоминая ее. Особое внимание он уделил грудям: сжимал их, целовал, посасывал, проводил языком по ложбинке между ними и снова сосал и покусывал соски. Гвен почти кричала: она раньше не думала, что ощущения могут оказаться такими сильными и яркими.

Друстан опустился ниже, покрывая поцелуями ее бедра и живот, поиграл с пупком, а потом его язык внезапно оказался между ее бедрами, и Гвен закричала.

— Да, моя милая, — проговорил он, продолжая сладкую пытку.

«У него просто волшебный язык», — подумала Гвен, извиваясь в его руках. Друстан подхватил ее под ягодицы, приподнимая и открывая, и Гвен застонала, ощущая лишь горячий язык, лижущий и поглаживающий ее. Когда этот язык добрался до мест, которых раньше не касался никто и ничто, ее тело отозвалось сладкой судорогой. Друстан держал Гвен, пока все не закончилось, а потом, хотя девушка была уверена, что это невозможно, несколькими движениями снова довел ее до оргазма.

«Резонанс… Я кристалл и разлетаюсь на осколки», — мелькнуло на границе ее сознания.

Гвен закричала и приподняла бедра, Друстан ответил низким рычанием и заставил себя лежать смирно. Он хотел продлить ее удовольствие настолько, насколько это вообще возможно. Хотел показать ей, что с ним не сравнится никто другой. Прижав бедра к пледу, он замер, пытаясь уговорить себя еще немного подождать. Его девушка заслуживала полноты ощущений.

Полноты ощущений. Не только секса, но и вот таких моментов. Гвен всхлипнула, приходя в себя, и он снова погладил ее, намекая на то, что сегодня ее ждет еще не один оргазм.

Эта девушка так красива и так открыта ему. Он никогда прежде не встречал столь чувственных женщин. Каждый дюйм ее тела с готовностью отзывался на его ласки, и хотя у горца было множество любовниц, ни одна из них не вызывала в нем такого бешеного желания. У Друстана свело живот, возбуждение стало почти болезненным. Хриплое дыхание обжигало горло, сердце грохотало в ушах, а реальность сжалась в одну точку, в одно желание — обладать ею. Прямо сейчас.