Fallenfromgrace - Студентка Академии Познаний

   - Глупышка... - прошептал голос. - Но умная глупышка - угадала желание дерева, - и в мое тело потихоньку стала возвращаться сила: я уже делала слабые вдохи, а через некоторое время смогла открыть глаза.

   Темная синь, знакомая и пугающая одновременно. Я снова оказалась в мире, где волшебным светом заливало пространство сердце этого мира. А я зависла где-то рядом и все ждала, когда огоньки-мотыльки поравняются со мной. Так хочется погладить хотя бы одного...

   - Только если согласишься остаться, - непреклонно заявил голос, и я сосредоточила, как могла, внимание именно на нем. Не тот ли это обладатель изумительно-больших глаз, что прячется в дереве? Друид, пришедший на смену тому, что жил в саду до этого? Но, похоже, вопросы, связанные с хранителем, находились под запретом, поскольку тот же шелест звука, так похожего на ветер теперь, начал подгонять меня:

   - Время, время, Предназначенная...у тебя так мало времени!

   И я поняла, что выбор-то у меня невелик. Те немногие силы, что в меня влили сейчас, скоро истратятся. А мне так хочется жить... Словно услышав мольбу о помощи, от общего сияния отделился один мало-мальски светящийся кусочек и полетел ко мне. Я даже смогла улыбнуться - все-таки, дерево этого мира оказалось добрым и сострадательным. Хотя бы за это стоит помочь ему с проблемой, ради которой меня сюда поместили. Когда мотылек сел на руку, не изменилось абсолютно ничего. А потом в ушах стал нарастать гул, похожий на густой звон колокола, и я опять отключилась - на этот раз от волшебного мира дерева. Звон все усиливался и усиливался, возрастал, набирая обороты, так что слушать его становилось нестерпимо. А потом сквозь него прорезался высокий женский голос, который сначала просто звал меня, а потом стал переходить на повышенные тона, чтобы в конце концов завершить свое выступление угрозами и почти отборным матом. По крайней мере, мое воспаленное сознание именно так его воспринимало. Когда же я услышала слова "вот вернется Златоглазый, я ему тебя сдам с потрохами!", вскинулась, открыла глаза и попыталась сосредоточиться на том, что происходит. А в душе поселилось новое и начинающее крепнуть мгновение от мгновения ощущение - я дома.

   Амина смотрела на меня глазами с расширившимися от страха зрачками. Лицо превратилось в застывшую маску отчаяния. Видимо, что-то все-таки случилось. А еще в комнате мы были не одни. Стену со стороны половины соседки подпирал не кто иной, как объект моего повышенного интереса - Хайджи.

   - Очнулась! - простонала Амина и почему-то изо всех сил обняла меня за шею. - Если еще раз такое учудишь, сама задушу, чтоб не мучилась и других не волновала! - с чувством добавила она, отстранившись и усаживаясь на краешек кровати.

   Я попыталась подняться - не тут-то было...появилась причина, при любом движении мешающая безболезненно его совершить...снова! Повернула голову, увидела ненавистные волосы, аж зарычала от злости.

   Амина, кажется, поняла причину моего настроения:

   - Я проснулась ночью, а ты стонешь. Попыталась разбудить - бесполезно... А ты все бледнее и бледнее становишься. Меня аж пот прошиб холодный, - призналась девушка. - Звать целителей - это значит упечь тебя к ним в корпус на неделю - пропустишь занятия. Пропустишь азы - потом придется дожидаться Златоглазого и просить его наверстать. И не факт, что он согласится, - затараторила она под конец.

   - И ты не нашла ничего лучше, как пойти к боевикам, - раздался со стороны Хайджи насмешливый голос.

   - А к кому мне было еще идти? - вспылила соседка.

   - Полюбоваться на то, как растут волосы твоей соседки, могла бы и в одиночестве, - уже более миролюбиво, но с некоторой долей иронии в голосе отозвался брюнет.

   - Хайджи! - цыкнула на него блондинка. - К кому мне еще идти, как не к тебе? - она обернулась, повторив свой вопрос, и так посмотрела на парня, что его лицо осветилось улыбкой. И любовью. Вот теперь я бы точно не стала сомневаться в том, что эти двое вместе. Жаль, что я сама сейчас на благодушное состояние не была настроена. - Когда вернулась вместе с Хайджи, ты уже порозовела, но все также не желала просыпаться. И волосы... - кивнула Амина на снова ставшую длинной копну темно-коричневого цвета. - Отрастать стали. Кажется мне, твои вчерашние труды успехом не увенчались.

   Я смотрела на соседку, а в голове маячили слова хранителя "Наладив связи, ты навсегда станешь частью Пределов..." И так горько и одиноко вдруг стало. Получалось, что сон после полета к родителям мне не привиделся и также продолжением яви оказался. Получается, и светлячок, один из многих, что окружали дерево, действительно своей энергией поделился... А я согласилась! Согласилась на то, чтобы в этом мире остаться...

   - Валь, ты чего? - изменилась в лице Амина, а боковое зрение засекло приближение к кровати и Хаджи. - Валь, что такое? - повторила она срывающимся шепотом. А я просто лежала и молчала, чувствуя, как по щекам начали катиться слезы. Дороги назад больше нет, меня об этом предупредили и закрыли выход навсегда. Родители, пусть и надеяться на мое возвращение, никогда его не увидят. Лариска с Димкой будут продолжать оплакивать меня. Даже бедному Семенову придется налаживать отношения с Леночкой самостоятельно...

   Амина как-то неуловимо изменилась. Посмотрела глубоким взглядом, словно пытаясь проникнуть в самую душу. Засветилась словно изнутри, как те светлячки на дереве, что пытались мне помочь, стала казаться еще красивее и привлекательнее. Захотелось эту красоту даже потрогать. Но рука замерла на полпути к девушке, когда мозг провел параллель с ее сиянием и мотыльками. И кисть вернулась на место. Очередная попытка совершить благое дело? А меня кто-нибудь спросил, нужно ли мне это?

   - Не действует! - потрясенно прошептала Амина, и я стала отворачиваться к стенке, в то время как Хайджи подошел совсем близко и скомандовал:

   - Отодвинься.

   Амина повиновалась; я поняла это хотя бы по тому, как изменился вес прогнувшего кровать тела. Потом меня довольно бесцеремонно лишили убежища в виде стенки и развернули, прижав к широкой груди. Это у парня-то, который издали казался гибким и тонким! А потом Хайджи, пользуясь тем, что я перестала дышать от удивления, просто велел:

   - Плачь.

   И мне в его голосе показалась такая масса участия и сочувствия, что я не выдержала. Громко и позорно разрыдалась, чего не делала никогда в жизни. Промочила его черную рубашку, на проверку оказавшуюся сшитой словно из шелка, насквозь, и теперь уродливые мокрые пятна потихоньку заполняли красивую блестящую ткань. Но меня, похоже, за это решили простить, потому что сверху снова послышался голос Хайджи: