Алексей Петров - Выбор модератора

К обеду ближе, в комнату постучал Федос и поинтересовался нашим здоровьем, мы с Эдосом отчитались, что чувствуем себя сносно и Федос предупредил нас, что через час они, с Николасом, ждут нас в обеденной зоне дома на небольшую семейную трапезу.

Чтобы за столом обсуждать не праздные темы, а предстоящую церемонию торжества создания семьи, я решил за ранее выяснить с Эдосом общие позиции по проведению данного мероприятия и проговорить те моменты по церемонии и начала семейной жизни, которые мы себе, пока, представляем по разному.

— Эдос, я очень тебя люблю, но мне кажется, что твой мапа вчера был прав, высказываясь о том, что закрепление брачного союза прыжком в парашютном тандеме — это некий элемент позерства.

— Гошен, но я не знаю, как по другому выразить мое бесконечное доверие и готовность быть с тобой, как говориться, и в радости и в горести. В наше время совсем не осталось событий, которые могут помочь нам показать эту готовность. Прыжок в тандеме — это и символ и реальная проверка решительности на серьезный поступок.

— Эдос, вступление в брак это и есть настоящий поступок. Сейчас никому не приходится доказывать на практике готовность отдать жизнь за партнера, и если такой случай представиться, то я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал, — я остановил жестом порыв Эдоса мне возразить, — или потерял свою жизнь. Гораздо ценнее этого то, что ты готов встать с большого бодуна пораньше, чтобы приготовить мне завтрак и принести кофе с ликером в постель. И мы с тобой будем верными партнерами на всю жизнь!

— Гошен, приносить тебе кофе в постель каждое утро — это самое малое, что я хотел бы для тебя делать!

— Ну я тоже кое-что готов для тебя сделать, — заметил я Эдосу, удовлетворенный разговором, — у нас есть еще минут сорок, до обеда с родителями, и предлагаю принять душ вместе, — при этом я чуть наклонился и продемонстрировал ему характерные движения тазом, намекая ему, что мы можем сбросить с друг друга, успевшее накопиться в нас, семя. Эдос полностью меня поддержал, ох как я его, все-таки, люблю!

Выйдя из ванной комнаты, мы спустились в столовую, где нас ожидал шикарно накрытый стол. На столе чего только не было: чиз-потсы и бигмаги, салаты из зелени и мяса, а посередине стола стояла полная фарфоровая (!) супница с видневшийся вверху ручкой половника!

Над всем этим богатством порхал Федос, приукрашивая блюда на столе кусочками ягод и фруктов, поднимая изысканность сервировки на совершенно запредельную высоту.

Николас уже сидел за столом, и разговор отцов-партнеров шел о карьере и смысле жизни.

— Карьера — это то, что делает мужчину состоявшимся, — рассуждал вслух Федос, — мы все живем ради процветания жизни общества, и успешность карьеры показывает насколько большую лепту каждый человек вносит в общественные достижения.

Николас кивал головой, поддакивая и несколько раз сглатывая слюну, не позволяя нарушить идиллию натюрморта на столе, и очень обрадовался, увидев нас, входящими в комнату.

— А вот и парни! Как самочувствие и настроение?

Эдос смущенно улыбался, поэтому я подхватил эстафетную палочку диалога.

— Добрый день, Николас! У вас отличный арманьяк, отличный дом и отличная постель, так что мы очень хорошо выспались и настроение у нас отличное!

Такое заявление было приятно родителям, — и я видя их довольные лица продолжил.

— Полностью согласен с Вами, что карьера в жизни мужчины — это главный показатель того, на сколько полезным обществу стал тот или иной индивидуум, — я пододвинул Эдосу стул, после радушного приглашения Федоса к нам сесть за стол.

— Очень приятно, что Эдосу удалось встретить человека, который понимает для чего живет, — с этими словами Федос начал раскладывать еду по тарелкам.

— Да, не многие молодые люди осознают тот факт, что карьерное продвижение, это не только индикатор отношения общества к тебе, но и твое к обществу, — вступил Николас в разговор, — вчера Эдос рассказывал, про угрозы ножом, при исполнении твоих должностных обязанностей. Ты смелый человек, Игорь. Не стушевался, принял все меры по изоляции появившейся опасности — этого преступника. Я уверен, что социум даст достойную оценку этому поступку, уж в моем то лице точно, — Николас засмеялся, прикрыв рот салфеткой.

Такое обещание из уст, очевидно влиятельного, занимающего не последний пост в аппарате полиции мегаполиса, старшего соклана, ответственного налогоплательщика сулило мне дополнительные возможности, и я решил акцентировать внимание на этом обещании.

— Я всегда рад быть полезным обществу, — сказал я, встав из-за стола, — тем более такому изысканному, — и поклонился кивком головы по очереди, всем троим мужчинам, сидящим за столом. Николас посмотрел мне в глаза и кивнул головой, указав рукой на мой стул, разрешая сесть.

Мы еще мило поболтали, спев диферамбы друг другу, и, закончив обед, мы с Эдасом распрощались с его родителями и сели в суперкар, отправляясь снова домой.

Не успели мы отъехать от дома Николаса и пару десятков километров, как экран-стекло суперкара высвятил входящий вызов от моего боса Пантелея Пантелеймоновича Пилатова.

— Игорь, здравствуй, — Пантелей Пантелеймонович не любил обращение к себе по имени отчеству и не чурался называть сотрудников по имени, ожидая такого же обращения к своей персоне.

— Здравствуйте, Пантелеймон, — ответил я, назвав боса по имени и не переходя на неофициальное ты, которое шеф одобрял только в одну сторону.

— Вот увидел, что ты в машине, — шеф развел руками, — это очень удобно, когда у тебя ответственные сотрудники, не только по отношению к работе, но и к налогам, — шеф засмеялся. Он был прав — это действительно удобно, знать где твои подчиненные проводят не только рабочее время, но и выходные. Я подобострастно, не много заискивающе, улыбнулся Пантелею.

— Решил отблагодарить тебя за позавчерашний эффективный разбор страхового случая в дорожной автоаварии. Ты проявил себя очень профессионально, все правильно оформил, оценил ущерб, провел выплаты и даже посадил виновника на скамью подсудимых, я горжусь таким сотрудником, — шеф смотрел на меня ободряюще.

— Спасибо, — я рад похвале.

— Я кинул тебе координаты, к сожалению, у нас снова страховой случай на дороге.

— Пантелеймон, я не очень понимаю, что случилось, ведь мое дежурство закончилось, и со вчерашнего дня дежурит Ващеев, разве нет?

Я начинал потихоньку догадываться, что означал прямой звонок начальства мне в выходной и, честно говоря, Ващеев был не тем сотрудником, на которого можно положиться, хотя он старшим инспектором работал в страховой в два раза дольше меня.