Семенной - Кейтлин Морган Стунич
Под первой — тарелка канапе с копченым лососем.
О.
На втором подносе — киш. На третьем — рататуй. Дальше у нас сырная тарелка, за которой следует… гора макарунов. Я прищуриваю один глаз. Только один. Говорю себе, что не задушу Аврил буквально, когда увижу ее в следующий раз. Еще макаруны. Французское меню. Свидание. Я чую ее здесь повсюду.
— Ты получаешь советы по свиданиям от Аврил? — выпаливаю я вопрос, изучая поданные напитки. Бокал вина. Чашка кофе с небольшим количеством сливок. Вода со льдом. Здесь есть все, ни одна деталь не упущена. Я снова сосредотачиваюсь на канапе с лососем, отправляя одно в рот.
Копченый лосось, укроп и… вместо сливочного сыра — обычный йогурт, но эй, попытка была засчитана.
Я ничего не могу с собой поделать.
— На Земле я кейтер, — объясняю я, потому что даже если Рюрик — мой единственный, предназначенный, предписанный судьбой соулмейт, это не значит, что он знает, кто я такая. — Кейтер — это тот, кто подает еду на вечеринках.
Рюрик поднимает усики вверх и в стороны, как будто ему смешно. Он стучит двумя пальцами по своему уху.
— Я знаю, кто такой кейтер. Продолжай.
— Эти канапе в корне неправильные. — Тем не менее, я съедаю еще одно. Теперь, когда я начала есть, я понимаю, насколько я на самом деле голодна. — Здесь должен быть сливочный сыр, а не йогурт.
— Я сообщу персоналу кухни.
Я съедаю половину, а затем пододвигаю поднос в его сторону, указывая на него.
— Есть куда менее весело, когда делаешь это в одиночку. Налетай. Скажи мне, что это не было бы лучше, если бы белая штука была гуще и более сливочной. Блядь. Какого хрена, Ив?! Зачем я это сказала? Рюрик никак не реагирует на само заявление. Есть вероятность, что Весталис не кончают, как человеческие мужчины. Или, может быть, из них выходит что-то другое. Может быть, другого цвета. Кто знает?
Лучше бы я посмотрела порно с Весталис.
— Ты возбуждена, — мягко говорит Рюрик, его голос властный и гладкий. Высокомерный мудак. — Почему?
— Съешь свою половину всего этого. — Я пододвигаю киш. — Я ни за что не смогу доесть это одна.
— Я чую все, что ты чувствуешь, нет смысла лгать мне. Я единственный человек, которому ты не можешь по-настоящему солгать. Я всегда буду знать.
— Почему бы тебе не пойти на хуй? — говорю я ему, когда включается защитный механизм. Я, возможно, должна доверять тому, что он говорит о своих родителях, свадьбе и том, что нужно сделать, но я не обязана притворяться, что его странная хрень с мгновенной любовью умиляет. Это пугает, если уж на то пошло. Потеря моей свободы воли и личной независимости.
— Я бы с удовольствием потрахался, но моя предназначенная пара отвергла меня.
Я с хлопком опускаю крышку на одну из тарелок и бросаю на него взгляд.
— Ты похитил меня. — Я в шоке от того, что он считает, будто заслуживает моей мгновенной любви и преданности в ответ. Это нужно заслужить. Абраксас заслужил. Рюрик — нет. — Я не буду чувствовать вину за то, что не влюбилась в тебя с первого взгляда. Я понимаю, что нам придется работать вместе, и мы будем. Но если ты хочешь меня, ухаживай за мной.
— Для этого и свидание. — Он впивается ногтями в подлокотники кресла. — Единственный самец Весталис в истории нашего великого вида, которому приходится добиваться благосклонности своей пары. Ты же знаешь, что я умру за тебя?
— Конечно. Я верю в это. — Я кладу руку на грудь. — Потому что я тоже это чувствую. Чувствую. Но это не значит, что это реально, Рюрик. Я чувствую всю эту же хрень! Но любовь важна для меня. Настоящая любовь. Фактическая любовь, а не просто идеально совпавшая химия. — Я делаю паузу. — Хотя это помогает. Очень помогает. Это поднимает тебя высоко в рейтинге, но это не золотая медаль.
Рюрик отворачивается и не ест.
Зато ем я. Я не тороплюсь, ем столько, сколько моей душе угодно, а затем откидываюсь на спинку стула с кофе. Снова кофе без кофеина из «Данкин Донатс», но се ля ви. Платье-лента, которое на мне надето, ощущается как орудие пыток, но Рюрик так не считает. Когда он думает, что я сосредоточена на жидкости в моей кружке, он окидывает меня взглядом и содрогается, закрывая глаза и потирая одним пальцем приоткрытые губы. Когда он открывает глаза, мы снова смотрим друг на друга.
— Могу я, пожалуйста, посмотреть на твой член теперь? — Пора бы ему уже его показать. Я должна иметь возможность увидеть его. — Кстати, как проходит этот ритуал спаривания? Мы заходим в комнату, делаем дело, выходим и хвастаемся нашими отметинами?
— Нет, сейчас ты его не увидишь. — Он глубоко вздыхает, а затем одной рукой потирает свой усик по всей длине. Думаю, это нервный тик, но то, как он смотрит на меня, гарантирует, что это выглядит как заигрывание. У меня перехватывает дыхание. Я откусываю кусочек мятного макаруна. — Я убью твою фрейлину, и с сожалением сообщаю тебе, что мы будем спариваться на глазах у всего двора, включая моих родителей.
Я… у меня нет слов.
Я ловлю себя на том, что изо всех сил пытаюсь с этим смириться.
— Ты хочешь сказать, что это больно? Что это происходит на глазах у Императорского Двора? На глазах у твоих родителей? Рюрик, какого хрена? — Я вскакиваю и поворачиваюсь к двери, ища ручку, которой там нет. Дурацкая штуковина с жужжанием открывается, и я проскакиваю мимо нее.
Я знаю, он сказал, что сделка в этом ресторане была в духе «ты ешь, чтобы я мог есть», но я ни на секунду не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Я знаю, что это не его вина, но мне трудно стоять на месте. Я нервничала из-за этого свадебного дерьма. Теперь я хочу умереть. Если бы такая ситуация произошла на Земле, я бы сгорела от стыда. Но здесь? Его жуткие мама и папа? Его супер-блядь-жуткая мама-многоножка. Моя свекровь. Дети-мотыльки.
— Где книжный магазин? — шепчу я, поворачиваясь к Рюрику, который следует за мной в коридор. Нас окружают охранники, чего я терпеть не могу. Что вообще представляет собой моя жизнь?
— Прямо здесь, моя принцесса. — Рюрик кланяется и протягивает руку, указывая на магазин всего в нескольких дверях от нас.
