Мой муж злодей - Алиса Вишня

Дворец не был отдельной крепостью, а скорее изящной и автономной жемчужиной в общей короне императорского комплекса. Он построен из белого, почти светящегося на солнце мрамора, и кажется легким, воздушным благодаря множеству высоких арочных окон, стройных колонн и открытых галерей, увитых цветущей глицинией. А его крышу, покрытую лазурной черепицей, которая переливается на свету, как чешуя сказочной рыбы, венчают изящные башенки со шпилями.

Дворец стоит в глубине собственного, идеально ухоженного сада, отделенного от остальной территории живой изгородью из фигурно подстриженного тиса. Здесь, вдали от грохота плаца и суеты главных дворов, царит тишина, нарушаемая лишь мелодичным журчанием фонтанов и шелестом листвы. Воздух напоен ароматом роз и лилий. Это место будто создано для тихих прогулок, тайных свиданий и философских бесед.

От такого великолепия я слегка робею, и вхожу в чертоги с благоговейной опаской. Внутри дворец Альена так же полон света, как и снаружи. Стены украшают фрески, изображающие пасторальные сцены, мифологические сюжеты и небесные пейзажи, отчего потолки кажутся выше, а залы — просторнее. Полы из полированного мрамора разных оттенков выложены в виде изящных, витиеватых мозаик.

В холле пусто — ни гостей, ни слуг... Ко мне подходит величавый лакей в темно-зеленой ливреи — у слуг Альена даже форма не такая, как у остальных дворцовых.

Робко представляюсь, и объясняю, что приглашена — словно оправдываюсь.

Лакей показывает рукой — проходите, мол. Но тут в холле появляется Альен.

Принц сражен моей красотой наповал. Его глаза изумленно расширяются, а светская улыбка замирает на губах. На мгновение, он теряет свое знаменитое самообладание, просто глядя на меня с восхищением, и этот короткий миг моей полной победы прогоняет смущение и робость. Я улыбаюсь, и задираю нос.

Альен не сразу находит слова, лишь выдыхает:

— Боги, Валери… Ты сегодня… Ты похитила свет у звезд!

Его голос звучит взволнованно, и он сыплет комплиментами, пока ведет меня под руку в гостиную. Его пальцы, сжимающие мой локоть, кажутся горячими даже сквозь ткань платья.

Входим в гостиную. Она в таком же стиле, как и все в его дворце.

Мебель легка и элегантна: диваны и кресла, обитые светлым шелком и бархатом, столики на тонких гнутых ножках, высокие зеркала в позолоченных рамах, отражающие и умножающие свет. На стенах висят картины, и откуда-то слышны нежные звуки лютни и клавесина. Однако, окна этой комнаты плотно задернуты бархатными портьерами глубокого винного цвета, превращая ее в тайное убежище заговорщиков.

Атмосферу тайны и тревожности добавляет полумрак, который разгоняет пламя дюжины свечей в тяжелых серебряных канделябрах. Воздух пропитан мужскими запахами — одеколона, металла, кожи — в которые вплетаются слабые ароматы вина и воска.

Здесь уже довольно много гостей. И все мужчины! Влиятельные, опасные, с лицами, на которых власть и интриги оставили свой неизгладимый след.

Из дам только принцесса Камила, которая скромно сидит на диванчике в самом темном углу. Она — полная моя противоположность. На принцессе закрытое платье из серого шелка с высоким воротом, ее светлые волосы убраны в простую косу. Камила похожа на голубку в клетке с ястребами, я же — сама как коршун.

Мое появление вызывает мгновенный фурор. Все разговоры стихают. Десяток пар глаз впиваются в меня, и я чувствую себя одновременно и желанным трофеем, и хищником, вошедшим в логово других хищников. Мужчины, несомненно, видели Валери раньше, но ее преображение и дерзкий наряд сразили всех наповал. Я же никого не знаю, хотя должна. Поэтому улыбаюсь всем подряд, кивая направо и налево.

Многие гости не в силах отвести от меня взоры и скрыть восхищение. Но есть и такие, у кого мое платье вызывает раздражение и негодование — консерваторы, отрицающие все новое и необычное.

— Господа, позвольте представить! — голос Альена звучит громко и торжествующе — Принцесса Валери Немерийская, госпожа Фаларион!

Среди гостей прокатывается волна перешептываний:

— Фаларион? Он с нами? Их армия нас поддержит?

Я грациозно высвобождаю руку из цепкой длани принца, и беру со столика, уставленного закусками, бокал с темно-рубиновым, почти черным вином. Окидываю взглядом яства — на серебряных блюдах разложены острые сырные шарики с травами, тонкие ломтики копченого мяса, темные оливки и засахаренные орехи. Но еда меня не прельщает — наелась перед визитом, чтобы не прослыть обжорой.

С бокалом в руке я присаживаюсь рядом с Камилой. Она кисло улыбается, и ее хорошенькое личико становится похожим на моченое яблоко. Мой сногсшибательный вид ее явно подкосил.

Альен от меня не отходит, его голос — сладкий мед. Однако, не желая обижать Камилу, он сыплет комплименты нам обоим.

— Ваши Высочества, вы украсила наше скромное собрание! Без вас оно было бы всего лишь скучным мужским разговором!

Некоторое время гости под впечатлением от моей неземной красоты, затем прерванная моим появлением беседа возобновляется.

Никто не говорит прямо, все изъясняются намеками, но мне все понятно.

— Тень, что сгущается над троном, становится все длиннее! — рокочет сухой, жилистый старик с пергаментной кожей и острыми, как льдинки, глазами — И некоторые особы слишком торопятся примерить пурпур, не дожидаясь, пока он освободится. И армию имеют, основанную не на верности, а толщине кошелька хозяина!

Все понимают, что речь об императрице и ее личных наемниках.

— У Ее Величества сильные союзники! — вставляет молодой светловолосый мужчина с квадратной челюстью и бледным шрамом на щеке, одетый в мундир императорской стражи — Но мускулы ее гвардейцев не заменят настоящей стали легионов!

В какой-то момент собравшиеся вспоминают о внешних угрозах.

— Не стоит забывать о Ханзее и Хуфре! — цедит краснолицый (повышенное давление, похоже) толстяк — Их послы все чаще гостят во дворце. Видимо, тоже чувствуют запах крови.

И все косятся на принцессу-заложницу.

Камила уже отошла от удара, вызванного моим появлением, и кажется совершенно спокойной. Сидит себе, с милой улыбкой. Думаю, она привыкла к косым враждебным взглядам.

Обсудив врагов и конкурентов, гости принимаются рассказывать про себя, выкладывая на стол свои козыри. Герцог намекает на свое влияние в Совете, барон — на верность нескольких пограничных гарнизонов. Полный, холеный мужчина в сливовом бархате, чьи пухлые пальцы унизаны перстнями, говорит о том, что финансовые потоки, текущие в казну, можно легко перенаправить.

Ему возражают — " Это преступление! Мы не такие, и так делать не будем! Мы победим честно!"

Другие гости встают на сторону толстяка — для победы все средства хороши!