Яд под кожей - Диана Валеса

Тереза куда-то уходит. Я сижу так какое-то время, а слёзы всё не высыхают.

— Ну, одно ясно, — Тереза появляется вновь и присаживается рядом. — Навредить тебе он теперь точно не сможет, — отрывает мою руку от лица и показывает бутылку с названием «Текила».

— Наверное, не надо, — верчу головой, а она лишь цокает.

— А, по-моему, надо, давай.

Я была абсолютна права, когда говорила, что не надо. Утром я почувствовала все возможные последствия, а ведь учёбу никто не отменял. Зато мне стало легче, когда я выговорилась Терезе и заглушила немного боль от произошедшего и происходящего.

Еле разлепив глаза, умылась и попыталась разбудить Терезу. Безуспешно, конечно же.

— Ладно, — произнесла и вышла из её комнаты. Покормила Апельсина, привела себя в порядок и направилась на лекцию.

Шла осторожно, чтобы не нарваться на ублюдочного истинного. Вот же жесть какая. Всё-то не верится. И что он хочет от меня? Не думаю, что мистер Готье нас благословит…

Первая пара проходит относительно спокойно, не считая моей тревоги, что осела где-то внутри и начала вызывать боязливую дрожь. А если учесть последствия вчерашней текилы, то меня откровенно лихорадило.

Вторая пара прошла уже менее пугающе, и я даже выдохнула. Похоже, Адама вовсе нет на лекциях, иначе он бы точно меня где-нибудь нашёл. Или ворвался прямо в аудиторию. От этих мыслей невольная дрожь проходит по коже.

Он ведь и правда может так сделать.

Ускоряю шаг, направляясь в столовую, где много народу, чтобы слиться с толпой. Она находиться на первом этаже, и я, чуть прихрамывая, направляюсь туда. Преодолеваю последнюю ступеньку, ощутив мимолётный укол под грудью. Прямо на метке и на миг торможу. А выдохнув и готовясь идти дальше, замираю. Прямо передо мной из-за поворота выходит он — чёртов Адам. Мрачный и искрящийся опасностью.

Отшатываюсь, но куда там, он ловит меня за руку и тащит под лестницу.

— Отпусти, — шиплю, трясусь от страха и пытаюсь оторвать его руку от своей.

— Избегаешь истинного? — усмехается он.

— Ты не мой истинный, отвали, — дёргаюсь в его хватке.

— Твой, Райс, — мою фамилию он выплёвывает.

— Ты обознался. У меня нет никакой метки, — мой голос дрожит, и я боюсь, что он начнёт проверять.

Дерьмо! Нужно было её замаскировать!

— Уверена? — прислоняет меня лицом к стене и прижимается сзади. О, жесть. Я чувствую его достоинство, и в ужасе распахиваю глаза. Сердце колотится как бешенное, пока тело покрывают липкие мурашки страха.

— Нет, нет, нет. То есть да, да, да! Уверена! — громко пищу, толкая его пятой точкой, что выходит неосознанно.

И он издаёт какой-то утробный звук, а затем ныряет лицом в мои волосы у основания шеи. Шумно вдыхает, пока я трясусь как листик на ветру. Чувствую, как его тело расслабляется и, не думая о последствиях, пинаю его ногой, а затем кричу:

— Помо…

Его рука накрывает мой рот, а моего пинка он и вовсе не заметил. Я же сейчас умру от ужаса. Особенно, когда понимаю, что внизу живота тянет. Это заставляет напрячься и замереть.

О боже!

Его телефон начинает звонить, а следом я слышу и шаги по лестнице.

— О, Адам. А я ищу тебя. Что ты делаешь под лестницей?

— Блять, Нейтан.

34

— Эй, ты чего там… — слышу я голос его друга.

Судорожно выдыхаю от мимолётного облегчения. Хоть друг у него и козёл, по мнению Терезы, но он всегда останавливал его.

— Уф, Адам. Что ты творишь опять? — чувствую, как Адама будто пытаются отдёрнуть. — Отпусти её. Совсем больной придурок?

— Свали-ка дружище, — рычит это чудовище, но хватку на мне не ослабевает, наоборот сильнее стискивает, и я издаю жалобный писк.

— Адам, — слышу, как Нейтан говорит тоном ниже, кажется, раздражается. — Ты потом будешь жалеть об этом. Я твои сопли подтирать не буду, имей в виду.

От его слов Адам будто бы сильнее воспламеняется, хватка на талии становится невыносимой.

— Отпусти… Мне больно… — задыхаюсь от нехватки воздуха.

И он резко разжимает свои смертельные для меня объятия. Едва не падаю, пытаясь протиснуться между ним и Нейтаном, который сразу же, после того, как я отхожу, загораживает своему другу проход. Адам что-то злобно ему говорит, но я толком ничего не слышу. Меня трясёт от ужаса, и я едва переставляла ногами.

Даже бежать не могу, хотя разум твердит, что стоило бы поторопиться. В итоге останавливаюсь в коридоре, прислоняюсь к стене и сползаю по ней. Сказывается вчерашнее похмелье, стресс за все эти дни.

Как же я устала.

Прижимаю к себе рюкзак и утыкаюсь в него лицом. Сердце неустанно колотится о рёбра. Я раньше умру от сердечного приступа, твою ж мать. Надеюсь, Адам будет рад этому.

Сначала он хотел меня убить, отрезать язык… А теперь в его планах совсем другое — то, что меня никак не устраивает. Нет, меня и смерть от его рук не прельщала, но вот это…

Ещё и дурацкая истинность. Да уж, врагу такого не пожелаю. Адам, наверное, сам не в восторге. И теперь я могу понять Терезу, которая ненавидит своего истинного и не позволяет ему к себе прикоснуться… Хех…

Слышу, как кто-то останавливается рядом со мной, а после дотрагивается до моего локтя. Поднимаю медленно глаза. Алан. Приседает рядом и смотрит на меня таким взволнованным взглядом.

— Эмили… С тобой всё в порядке? — его рука всё ещё на моём локте, и я, долго не думая, смахиваю её.

Его прикосновения приносят только отвращение. Хотя раньше я как дурочка мечтала о наших с ним отношениях.

— Отвали, — хмурюсь. — Иди, куда шёл.

— Прости меня, я правда…

И тут что-то буквально срывает его с ног. Что-то огромное и свирепое. Вжимаюсь в стену, потому что Адам роняет блондина на пол прямо в метре от моих ног. Нависает, как дикий зверь, схватив его за грудки.

— Кто тебе, блять, разрешил прикасаться своими грязными руками к моей истинной? — утробно рычит ему в лицо, выделяя слово «моей». Меня накрывает его мрачная и жгучая энергетика. Жажда убийства так и сквозит. — Отъебись от неё.

Алан даже не пытается что-то ответить. Он просто раскрыл рот и таращится на бешеного парня в диком испуге. О да… Сейчас я именно это и испытываю.

Нейтан появляется как всегда вовремя. Буквально срывает Адама с побледневшего блондина, хватая его подмышки.

— Не, ну ты совсем больной… — цедит Нейтан, пытаясь удержать его.

Но, кажется, каким бы сильным и крупным не был его друг, Адама сейчас никто не остановит. Его глаза полностью пожелтели, а на лице