Меж двух королей - Линдси Штрауб

Он давил на ее виски, выдавливая из ее головы все мысли, кроме своих собственных.

Прикоснись к нему. Его напор усилился.

Тэмми почти потеряла сознание.

Попробуй его, Темперанс. Он твой.

Тэмми было невыносимо жарко. Ее рука все еще была поднята, пальцы в дюйме от головки его члена.

Попробуй его, Темперанс. Возьми мою сперму в рот. Проведи по ней языком. Проглоти.

Казалось, все поплыло у нее перед глазами. У нее перехватило горло.

Это только вопрос времени, когда ты отдашься мне. Так отдайся сейчас.

Но она не могла сдаться. Сдаться означало бы прислушаться к своей натуре василиска, которую она все еще училась укрощать. Той стороне, которая грешила.

Грешить — значит жить, Темперанс. Я знаю, ты хочешь меня. Так попробуй меня на вкус.

Это было уже слишком для Тэмми. Она посмотрела Аполлону прямо в глаза и сказала:

− Если ты скажешь еще хоть слово, я дам тебе пощечину.

Глаза Аполлона вспыхнули. Он наклонился, его дыхание коснулось ее раскрасневшихся щек, и он прошептал:

− Пожалуйста, сделай это.

Что−то внутри нее просто оборвалось. Она была сыта по горло этим вечером — с нее было достаточно Аполлона, его игр и его настойчивого желания заставить ее что−то чувствовать, когда это было последнее, что ей хотелось делать. И она влепила ему пощечину.

Тэмми вложила в нее все, что у нее было, — каждую крупицу разочарования, которое она испытывала последние несколько дней, каждое глубокое, мучительное беспокойство, которое она испытывала с самого начала своего пребывания под горой. Все, чего она хотела, это чтобы он заткнулся.

В тот момент, когда ее ладонь коснулась его, Тэмми почувствовала облегчение, похожее на оргазм. Это чувство передалось от нее к нему, и она была уверена, что Аполлон, должно быть, тоже это почувствовал. Энергетический обмен был мощным — он разнесся по коридору подобно физической силе, взъерошив ее волосы и стряхнув пыль со стен. Аполлон резко отвернулся. Затем он медленно повернулся к ней.

Несмотря на то, что она только что дала ему пощечину, он посмотрел на нее так, словно она поцеловала его. И, возможно, по его мнению, так оно и было. Пощечина была не хуже поцелуя. И то, и другое было обменом силой. И то, и другое было страстной, необузданной реакцией. Пощечина только подтвердила, что Тэмми не контролировала себя рядом с ним, что она не могла противостоять своим эмоциям. Она думала, что проводит черту между ними, но теперь поняла, что делает прямо противоположное. Судя по тому, как Аполлон улыбался, он, несомненно, тоже это понял. Она дала ему пощечину, и все же он победил.

На его щеке появился красный след. Тэмми знала, что Аполлон почти не пострадал, если вообще пострадал; это только обрадовало его. Он улыбался ей с торжеством в глазах, как будто точно знал, что ему, наконец, удалось спровоцировать ее. Не было никаких сомнений, что он выиграл их маленькую перепалку. Его намерением было подразнить ее, довести до предела, и ему это удалось.

− Разве ты не собираешься залечиться? − огрызнулась Тэмми. Она не могла придумать, что еще сказать.

Аполлон ухмыльнулся. Даже с этой пощечиной он был потрясающе красив. Он коснулся пальцами своей щеки.

− Я бы предпочел, чтобы это осталось напоминанием о тебе.

Тэмми уже была мокрой. Но от его слов она стала еще мокрее.

− А я предпочла бы забыть, что сейчас произошло.

− Ты бы хотела забыть? Почему это? − след на лице Аполло расползался. Тэмми отчетливо видела отпечаток ее обручального кольца. Когда она не ответила, Аполлон продолжил:

− Не потому ли это, что ты боишься того, кем мы могли бы стать?

Это был не тот вопрос, на который Тэмми была готова ответить.

− Или потому, что ты боишься того, кем мы уже являемся?

По какой−то причине в ней нарастала злость. Тэмми не знала, злилась ли она на Аполлона или на себя. В данный момент это не имело значения. Она не могла вынести самодовольного выражения его лица, и того, как явно он наслаждался своей победой. Пришло время положить этому конец.

− Нет никаких нас, − прорычала она. — Ты для меня никто.

Впервые в глазах Аполлона промелькнула тень обиды.

Она исчезла так быстро, что Тэмми даже не была уверена, заметила ли она это. Но это побудило ее сказать:

− Мне жаль.

− Нет, − прервал он ее. — Это не так. Но я все равно не хочу, чтобы ты сожалела. У тебя есть все основания, и ты это прекрасно знаешь.

Он шагнул ближе, и щеки Тэмми вспыхнули.

− Принять твои извинения означало бы утешить тебя.

Они смотрели друг на друга, стоя в нескольких сантиметрах друг от друга, оба тяжело дыша.

Наконец, Аполлон прошептал:

− Не приходи ко мне за утешением, Темперанс. Приходи ко мне, когда захочешь, чтобы я трахнул тебя так, как мой брат никогда не сможет.

С этими словами он повернулся и исчез.

Тэмми осталась одна, слишком ошеломленная, чтобы пошевелиться, ее сердце бешено колотилось в груди. Аполлон был невыносим. Другого слова для этого не подберешь.

И все же.

Флирт с Аполлоном вызывал у нее такой трепет, какого она не испытывала со времен флирта с Каспеном: притягательность запретного, обещание большего. Возможность уничтожения. Было что−то в другом брате Дракона, что притягивало ее, искушало. Но Тэмми не могла позволить себе поддаться искушению. Если бы она поддалась своим инстинктам и позволила Аполлону трахнуть ее, это поставило бы под угрозу ее отношения с Каспеном. И ничто не могло заставить ее сделать это. Тэмми не поверила ему, как бы непреклонно он ни заявлял, что его не смутит, если она переспит с его братом, и не имело смысла выяснять, правда ли это.

Когда Тэмми вернулась, Каспен был в их покоях. К его плечу прилип мокрый лист, спина была в грязи. Он поднял глаза, когда она вошла.

− Тэмми. − Его взгляд скользнул вниз по ее телу, и не в первый раз Тэмми задумалась, почувствовал ли он, что она только что делала.

− Где ты была?

− Где ты был?

− Охотился.

− Без меня? − Тэмми попыталась сказать это небрежно, но, должно быть, обида отразилась на ее лице, потому что Каспен подошел к ней и взял ее за подбородок.

− Мне пришлось перевоплотиться, − тихо сказал он. − Я не хотел тебя напрягать.

Тэмми кивнула. С ее стороны было нечестно ожидать, что он будет подстраиваться