Три дракона для главной героини - Эльвира Осетина

и сжимать в своих объятиях, да с таким напором, что я поняла: от помады на губах, даже магической, скорее всего, ничего не останется!

Я замычала ему в рот, уперевшись ладонями в стальные мышцы груди, но не смогла вырваться.

Дракон напирал так жестко, что я просто растерялась, не понимая, что мне с этим делать.

Одну руку он запустил в мои волосы и умудрился вытащить все шпильки, держащие локоны, я слышала, как они падают на пол.

Но сказать ничего не могла, потому что Исизим не давал мне это сделать, продолжая занимать мой рот своим языком.

Его бесцеремонное и наглое обращение поразило меня в самое… сказала бы сердце, но нет, гораздо ниже.

А когда рука дракона добралась до насквозь промокших трусиков, а затем и до скользких половых губ, то мой мозг полностью отключился, и я уже вообще забыла, почему вдруг начала злиться на Исизима.

И злилась ли вообще?

Но дракон всё напирал и напирал.

Одной рукой он держал меня за шею, слегка сдавливая её, а второй орудовал пальцами уже внутри моей вагины, найдя там средоточие моего возбуждения и стимулируя его.

Это было слишком грубо, даже болезненно. Причем он атаковал по всем фронтам: шея, рот и вагина.

Один палец, два, три…

— А-а-а-а-а, — уже на одной ноте почти кричала я.

А затем я оказалась лежащей на небольшом диванчике, который когда-то успел установить в своём мини-офисе дракон, с задранной юбкой до пояса и расстегнутой блузкой. Моя грудь вывалилась из бюстгальтера, и дракон занялся моими сосками. Он мял их, покусывал, игрался одной рукой, при этом не оставляя мою киску. А затем он вклинился между моих раздвинутых ног, придавив меня своим тяжелым телом, пышущим жаром, и начал входить.

Когда он вошел в меня полностью, я громко всхлипнула, а Исизим вдруг остановился и потребовал хриплым голосом:

— Смотри мне в глаза! Хочу видеть твои глаза, когда буду тебя трахать! Хочу видеть, как ты стонешь. Хочу наслаждаться твоим удовольствием!

Я даже опешила слегка, но при этом еще сильнее возбудилась.

Мужчина сделал толчок, затем еще один и еще, двигался глубоко и размеренно, заставляя меня всё громче и громче всхлипывать, но, когда я попыталась закрыть глаза, опять остановился и потребовал приказным тоном:

— В глаза смотри! Не отворачивайся! Да, вот так, стони, громче стони, моя золотая девочка!

Он говорил что-то еще, а я вновь подчинилась ему, почти не вникая в его слова. Казалось, будто его агрессия распаляла меня намного сильнее. И это желание подчиниться сильному самцу вообще сносило мозг к хренам собачьим.

Я думала, что уже всё знаю о своих мужьях, но это были какие-то новые грани, которые я себе не представляла.

Исизим буквально пожирал меня своими глазами, при этом продолжая двигаться глубоко, интенсивно, жестко.

Я видела, как вздуваются его жилы на шее, видела, как светятся расплавленным золотом его глаза, словно два ярких солнца, выжигающих во мне его образ.

Прямо в моей душе.

Такой агрессивный, имеющий меня, как свою самку. Настоящий зверь и драконище!

— Гр-р-р, — вырвалось из его рта, и я заметила, как черты лица Исизима начали искажаться, но при этом я его совершенно не боялась, а наоборот, еще сильнее возбуждалась просто от одного понимания, что дракон внутри него тоже выбирает меня.

Хочет себя показать, но полностью не может, не навредив.

Я ощущала это всей своей сутью и мысленно ликовала, сама уже обхватила мужчину ногами и давила пятками, чтобы он еще сильнее входил в меня.

Мне кажется, именно так, в таком неистовстве и сильнейшей страсти, и рождаются настоящие чувства.

Попахивает немного безумством, но оно было полностью моим!

И когда я уже почти готова была взлететь в самое небо и рассыпаться там на миллиард маленьких Муни, Исизим резко остановился и вдруг в приказном тоне пророкотал:

— Давай, скажи это!

— Что? — не поняла я.

— Скажи, хочу это услышать! Скажи, что любишь меня! — продолжал требовать он, при этом я ощутила, как доминантная сила буквально вылилась из дракона, обволакивая меня своей мощью. Но не подавляя, нет, а просто желая показать, что он мог бы это сделать, но не делает. Потому что сам любит. И только так может это объяснить.

И всё это я ощутила на каком-то запредельном для меня уровне.

Уже настолько распаленная и желающая кончить, я самодовольно посмотрела на дракона и попыталась вновь надавить пятками на его ягодицы, в которые уперлась, но дракон лишь сжал мою шею и еще громче рыкнул. И до меня вдруг дошло, что это уже не совсем Исизим, точнее, не только он, но и его зверь требует от меня.

И, не сдержавшись, я рявкнула ему в ответ:

— Да! Люблю! А теперь дай мне кончить!

Мужские губы изогнулись в победной ухмылке, и он, наоборот, резко вышел из меня, а затем перевернул, поставив на четвереньки, и уже вошел намного глубже, обхватив шею обеими руками, причиняя мне легкую боль, но такую желанную, а затем начал врываться намного грубее, сильнее, глубже, жестче, мощнее, яростнее. Доставая до самого дна моей души.

И это был не просто взрыв, это было нечто большее.

Я вознеслась намного выше небес, куда-то далеко в космос, познала всю суть бренности бытия, а затем абсолютно всё забыла и вернулась в объятия своего любимого мужа. Под его родное крыло, сворачиваясь на его груди.

— И что это такое было? — спросила я спустя минут пятнадцать, наверное, когда смогла наконец-то прийти в себя.

Дракон почему-то молчал, поэтому пришлось, преодолевая сопротивление его тяжелой руки, привстать, уперевшись в его мускулистую грудь ладонями, и заглянуть в глаза.

— Исизим? — с иронией приподняла я свою бровь, поняв, что мужчина не спит, но при этом и на меня не смотрит.

— Я сделал тебе больно? — всё же спросил он.

— Немного, — хмыкнула я и тут же успокоила, заметив зарождающуюся панику в его глазах: — Но мне всё понравилось, просто неожиданно получилось. Так что же произошло, расскажешь? Откуда столько экспрессии?

— Я сам, если честно, не до конца еще понял, — с заминкой ответил мужчина. — Кажется, я слегка потерял голову. Никогда еще подобного не ощущал. Просто все инстинкты обострились. И… ощущение было такое, будто это был уже не я, а…

— Твой дракон? — решила уточнить я, потому что что-то такое же тоже почувствовала.

— Д-да, — несмело