Поцелуй охотника - Вероника Дуглас

могла избавиться от ощущения, как все эти глаза оценивают меня по прибытии, осматривают так, словно я была причудливой диковинкой или куском мяса. Куда бы я ни пошла, люди глазели на меня, и Сарион всегда маячил поблизости. Ужин превратился в приятный, тихий момент одиночества.

Я вышла на балкон, когда солнце начало опускаться за туманный горизонт, облака переливались всеми цветами радуги: красными и желтыми бликами, похожими на осенние листья, и глубокими синими тенями ночи. В домах и магазинах подо мной зажегся свет, хотя суматоха на улицах не утихла. Была ли в городе бурная ночная жизнь? Бары, подобные тем, что были в Мэджик-Сайде? В тот момент я бы все отдала, чтобы оставить Страну Грез и ее проблемы позади и просто снова стать Сэм.

Просто волчица — ни магии, ни проклятия, ни богов, ни королевы, играющих моей жизнью.

— Какой красивый закат, — пробормотал Кейден.

Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, и я оглянулась через плечо.

Вот он, тень в тени. И он ухмылялся. Очевидно, он видел, как я подпрыгнула.

Я оглянулась на город.

— Ты планируешь преследовать меня каждый вечер или только по будням?

— Лучше всего по ночам, — тихо сказал он. — Отбрасывать тени легче в темноте, когда они самые глубокие. Это позволяет мне оставаться дольше, воспринимать больше, хотя по-прежнему отнимает большую часть моих сил.

— Почему дворец королевы не защищен, как дворец Аурена?

— Защищен, но заклинания не такие сильные. Аурен знает мою магию лучше, чем я сам, и он создал свои чары специально для того, чтобы не подпускать меня. Мне всё равно приходится её пробивать, и без тебя это было бы невозможно.

Я оглянулась.

— Как же так?

— Что-то в тебе привлекает меня и дает мне основание быть здесь. Ты как прожектор, освещающий мир вокруг тебя.

От его бархатистого голоса у меня по коже побежали мурашки, а то, как он окинул меня взглядом, заставило почувствовать, что я вся свечусь.

Улыбка тронула уголок его рта, и он кивнул.

— Не пропусти закат.

Я оторвала взгляд от этой грешной улыбки как раз вовремя, чтобы увидеть, как последние отблески света растворяются в тумане. Несколько блуждающих лучей поднялись над облаками.

— Ты долго смотрела на город, — сказал он, но на этот раз был близок к истине.

Я облокотилась на балкон, пытаясь не обращать внимания на гул в груди.

— Сегодня я снова увидела свою маму. Королева наложила на нее чары, я уверена в этом, и ее состояние стало намного хуже после моего ухода из Дирхейвена.

— Можно что-нибудь сделать?

Я повернулась к нему и оперлась бедром о перила. Он был на расстоянии вытянутой руки, достаточно близко, чтобы я могла дотронуться до него, если бы он не был тенью.

— На ней иссушающее проклятие, как и на всех при дворе. Как и на мне.

Его челюсть напряглась.

— Это невозможно. Она волчица.

— Она родила ребенка от фейри. Очевидно, этого достаточно.

Он протянул руку, чтобы утешить меня, но его пальцы превратились в струйки дыма. На его лице отразились разочарование и беспомощность, и он опустил руку.

— Прости меня, маленький волчонок.

— Я не знаю, что делать, — я прикусила губу, чтобы она не дрожала.

— Должен быть способ. Бессмертный Двор нашел способ предотвратить иссушающее проклятие. Если они могут сделать это для себя, они могли бы сделать это и для нее. Продолжай искать ответы. Я помогу тебе всем, чем смогу.

Я кивнула, не зная, что сказать. Наконец, я пробормотала:

— Может быть, просто посидишь со мной, пока не посветлеет.

Я хотела вспомнить, какой была моя мать, но не хотела делать это одна.

19

Саманта

На следующий день Айанна вызвала меня в центральную башню дворца.

Как, казалось, было в ее духе, она немедленно вступила в разговор.

— Ты задавала много вопросов о лозах и иссушающем проклятии во время нашего полета сюда, так что я хочу, чтобы ты кое-что увидела.

Мы вышли на высокий балкон с видом на раскинувшийся сад. Здесь не было ни цветочных клумб, ни деревьев, ни пешеходных дорожек, только ряд террас, покрытых диким переплетением гигантских пурпурных лоз, некоторые из которых достигали десяти-пятнадцати футов в диаметре. Покрытые листьями лозы создавали тонкую паутину на верхушках массивных лоз, а красные отблески среди их листьев намекали на гроздья свисающих фруктов.

Шпили ее дворца обрамляли сад с трех сторон, но с четвертой лозы каскадом ниспадали с края, словно водопад пурпурных и зеленых листьев. Мой пристальный взгляд следовал за ними, пока они змеились по городу, а затем дальше, к горизонту.

Королева выжидающе подняла брови.

— Это прекрасно, — сказала я.

Это было также ужасно.

Я знала, что за туманами они пожирают земли Темного Бога, порождая смертокрылов и оставляя опустошение повсюду, где они распространяются. Каким-то образом я должна была найти способ уничтожить их. Это было то, для чего я была здесь.

Я взглянула на нее.

— Мы можем спуститься и пройтись по нему?

— Вход запрещен лицам ниже третьего сословия. Ты первого, а Сарион второго, так что ты должна наслаждаться видом издалека.

Запрещено, что означало, что я не могла войти, не нарушив наш договор.

— Зачем держать его взаперти? — спросила я.

Она оперлась руками о каменные перила и с благоговением посмотрела на лозы.

— Потому что сад — это бьющееся сердце нашего королевства. Употребление этого фрукта предотвращает увядающее проклятие и продлевает нашу жизнь. Без него мы не были бы Бессмертным Двором — следовательно, он защищен заклинаниями, и вход запрещен всем, кроме высших эшелонов общества.

Глубокое беспокойство охватило меня, когда я посмотрела на крыши оживленного города за окном.

— Значит, все живущие здесь должны есть эти фрукты, иначе они умрут?

— К сожалению, виноградные лозы не могут дать столько плодов, чтобы прокормить целое королевство. Так что нет, — ее руки крепче вцепились в перила. — Это трагично, но неизбежно.

— Значит, город умирает? Что с ними будет?

В одном только городе жили, должно быть, сотни тысяч фейри, не говоря уже об остальной части ее владений.

— Наше проклятие смертельно, но действует медленно. Те, кто не ест, все еще живут семьдесят или восемьдесят лет — то, что люди назвали бы нормальной жизнью, короткой, горькой и бесполезной. В конце концов, они становятся больными и немощными, и в конце концов их забирает иссушающее проклятие.

Больными и немощными? Я сжала губы, чтобы не хмуриться.

Морщины на ее лице разгладились, и она снова повернулась к своему саду.

— Возможно, ты достаточно долго прожила среди волков и людей,