Отдам дракона в хорошие руки! - Марина Ефиминюк

день, рейнин Эфрим, — проговорила я и протянула руку. — Виталия Егорьева. Бестиолог из Залесской академии магии.

— Вы не переводчик, — резюмировал он, сжимая мои пальцы.

— Отнюдь, — согласилась я с улыбкой и без особенного пиетета стиснула его ладонь покрепче.

— Нам обещали лучшего бестиолога академии, — заметил он, надавливая сильнее.

— Он перед вами, — ответила я.

— Вы женщина.

— У вас острый глаз.

Мы трясли стиснутыми руками, словно пытались сломать друг другу кости. Дракон в этом бесславном соревновании явно лидировал. Однако я не собиралась ронять честь и достоинство родолесских бестиологов.

— Довольно, — вкрадчиво уронил Эсхард.

Пришлось расцепиться, а я почти дожала ректора. В смысле, руку ему почти дожала. Еще чуть-чуть и хрустнули бы суставы. Не факт, правда, что не у меня.

Из портальной башни нас быстро не выпустили. Каждый из преподавателей посчитал своим долгом поздороваться с кейримом и вознести восхваления. Очевидно, владыку здесь любили и уважали. Пока ему пели оды и желали теплого ветра крыльям, Илайс незаметно встал рядом со мной.

— Безмерно счастлив тебя видеть, мой драгоценный друг, — знакомо растягивая слова, проговорил он по-родолесски. — Привезла?

— Нет, — коротко отозвалась я, понятия не имея, о чем он спрашивает.

— Признаюсь, сейчас я счастлив чуть меньше, — перестал он улыбаться. — Ты мое письмо получила?

— А ты мне писал? — искренне удивилась я.

Мы одновременно посмотрели на Эсхарда, с благосклонностью, но без раздражающей надменности принимающего всеобщее обожание.

— Похоже, не дошло. Я просил родолесский бренди, — буркнул Илайс.

— Мне следовало его отцедить из бутылки в покоях владыки? — хмыкнула я.

— Ты уже знаешь о бутылке в его покоях? — почти с восторгом переспросил дракон.

Оставалось только проглотить бранное слово и мысленно досчитать до пяти. Не сомневаюсь, что этот светловолосый товарищ был в курсе планов Эсхарда. Только я полагала, будто получила приглашение в Хайдес за профессионализм, а теперь чувствовала себя чудовищно задетой.

— Пора заканчивать с приветствиями, — пробормотал Илайс и посмотрел на несчастного художника, цеплявшегося за стража. — Иначе твоего художника придется взвалить на закорки.

В принципе так и получилось. Яна в гостевой пансион страж потащил на хребтине.

Выделенная мне комната выглядела простой до аскетизма: кровать, стол, настольная лампа, раковина в нише за ширмой. Никаких излишеств. Удобства на весь этаж, но разделения на мужскую и женскую половину здесь не делали, как в любом недорогом постоялом доме.

Не успела я вытащить из дорожного сундука смену одежды и банные принадлежности, как седовласый смотритель едва не снес с петель дверь.

— Вайрити! — воскликнул он в панике и так быстро заговорил, что я понимала по большей части общий смысл.

Выходило, что мне вменялось немедленно сунуть вещи в саквояж и свалить из пансиона в какую-то башню. Хотелось верить, что не в тюремную. При этом старик пристально смотрел на полосатое полотенчико для лица в моих руках. Полотенце я прижала понадежнее к животу и вынужденно призналась, что ничего не поняла:

— Можно помедленнее?

— Покои в ректорской башне. Просторная комната, — начал тянуть он слова, словно разговаривал с тупицей. — Все по правилам: владыка сверху, а вайрити снизу!

— В каком смысле? — икнула я.

Смотритель с досадой поднял указательный палец над головой и промычал:

— Сверху.

Показал себе под ноги и пояснил:

— Снизу.

Хотелось верить, что они не укладывали Эсхарда в гамак под потолком, а единственную даму в коллективе — на пол. На тот случай, чтобы падать тяжелому владыке было помягче, если не выдержат крепления.

— Вы имеете в виду комнаты? — уточнила я.

— Их! — с облегчением выдохнул смотритель.

— Благодарю за заботу, но останусь здесь. Мы проведем на острове всего на пару дней…

— Нельзя! — перебил он. — Кейрим сказал переселить вайрити. Я пришел переселять. Там хорошо! Много места!

Продолжая расписывать прелести ректорской башни, он подхватил пустой саквояж и шустро вышел из комнаты. Дверь закрылась. В большом недоумении я ждала, что старик вернется, но он как сквозь землю провалился. Признаться, так нагло сумку у меня воровали впервые. Хорошо, что в ней ничего не осталось.

Но пока я умывалась и собиралась в бестиарий, саквояж, пропутешествовав по академии, вернулся в комнату. Принес сумку-путешественницу Илайс. Появление помощника владыки ознаменовалось громким стуком в дверь.

— Ты в курсе, что владыке не перечат? — спросил он с кривоватой улыбкой, хитро блеснув глазами.

— Да, что-то подобное мне говорили, — согласилась я, забирая у него саквояж. Старый. Честное слово, рассчитывала на новый.

— Велели проводить тебя в бестиарий, — объявил Илайс. — Кстати, проверил нашего художника. Хотел забрать свою фляжку.

— И что?

— В ближайшие сутки бестиарий он не увидит, а я не увижу фляжку, — заключил он и кивнул: — Идем, мой драгоценный друг. Если потеряешься, то ты знаешь, что делать.

— Вернусь в академию, — подхватывая папку с рисунками и термос с теплым чаем, объявила я.

— Просто жди меня на месте, — предупредил он. — Не хочу торчать на острове еще месяц. Здесь смертельно скучно.

Мощный, добротный замок, отданный под академию, стоял на возвышенности. Круглые башни и постройки местами опутывал густой плющ. С ним пытались, похоже, бороться, но цепкий захватчик отвоевывал пространство и вкрадчиво карабкался по стенам. Цепляясь за невидимые глазу трещинки в щербатых от времени камнях, кое-где он доползал до двускатных крыш.

Занятия еще не начались, но некоторые студенты, как водится, приезжали заранее, и во внутреннем дворе оказалось неожиданно оживленно. Через высокую арку в мощной крепостной стене мы вышли к воздушной дороге. На ровной площадке без ограждений и перил толпился народ, но при появлении приближенного кейрима молодые люди вежливо посторонились. В вагончик, рассчитанный на шестерых, с нами никто сесть не решился. Принцип старшинства драконы соблюдали неукоснительно.

Вариби находился севернее столицы, близко к соседнему Авиону, землям равнинных драконов. В книгах писали, что скалистый хребет, разделяющий южную и центральную часть большого полуострова, уходил далеко в море и перекрывал теплые течения. Природа на острове заметно отличалась от горячего Хайдеса. Влажный воздух казался прохладным, а серое небо — низким.

С интересом я смотрела в окно. К нам плавно приближались макушки вековых сосен. Если приглядеться, над ними поблескивала магическая сеть, куполом накрывающая бестиарий.

— Что ты с таким удовольствием вкрадчиво прихлебываешь, мой драгоценный друг? —