Ведьзмарский лес - Иванна Осипова

Великим Пастырем, чтобы до самой смерти быть ему женой. После церемонии и застолья последует брачная ночь. Как она ляжет рядом с тем, кто испепеляет её взглядом? Как сама подпустит к себе того, кого считала чудовищем? Всё ещё считает.

Ядовитое зерно, брошенное Личвардами и Аластой, дало крепкие всходы. Ула не верила Дагдару. Никому не верила. Помнила уроки наставника, что за приятной внешностью и манерами может таиться враг. Так и за светлым ликом лорда Скоггарда легко скрыть самые тёмные пороки. Аласта устроила ловушку и играла с Улой, но её страдания кажутся искренними. В замке Скоггарда возможно всё. Лекарь показался Урсуле лучиком света во мраке. Как луна рассеивает тьму, так и Эилис протянул ей руку помощи. Но и ему она не могла поверить полностью. Со слов Кодвига поняла, что он сочувствует Дагдару, выступает на его стороне. И тут она вспомнила о требовании лорда проверить невинность невесты. Аж на кровати подскочила.

— Ну нет! Не проведёшь меня, Скоггард, своими красивыми глазами. — Она порывисто прикусила ладонь, вспоминая. — И руки твои лживые!

Выпутавшись из тонкого покрывала, Урсула забралась под одеяло. Дрожала, чувствуя холодную сырость весенней ночи.

— Решил заморозить меня, — буркнула себе под нос, приподнялась, глядя на идеально чистый камин. — Ненавижу! — и упала на подушку.

Беспокойство овладело Улой, не давая уснуть. Только под самое утро она задремала и сквозь сон услышала, как в дверь стучат. Тихие шаги Даны к двери, скрип засова и долгий шёпот. Прислушиваться Уле не хотелось. Просыпаться оказалось тяжело.

— Госпожа спит. — Дрожащий голос горничной внезапно прозвучал твёрже. — Простите, но не пущу. Миледи плохо себя чувствует.

С удивлением Урсула повернулась на голоса. С кем это Дана так смело говорит?

— Кто там, Дана?

— Это Финиам. — Настойчивый голос Личварда не понравился Уле: он давил и требовал, подавляя волю.

— Я не одета. — Натянув одеяло до подбородка, она невольно затаилась среди подушек. — И… меня нет!

Но от Личварда отделаться не так-то просто!

— Не беспокойтесь. — В несколько шагов Фин преодолел расстояние, одним движением отодвинув горничную в сторону. — Я видел обнажённых женщин. Думаю, вы мало от них отличаетесь.

— Господин Личвард, вы… — Ула возмущённо сверлила его глазами. — Вы ведёте себя недопустимо!

— Вы помните, какой сегодня день, миледи? — Такого серьёзного лица Ула у него не припоминала. — Через два часа вас ждут в Доме Пастыря.

Уле захотелось захныкать, как маленькой девочке, только бы её оставили в комнате, а не приносили в жертву чудовищу. Затем она вспомнила, что давно выросла и отвечает за земли Бидгар.

— А она состоится? — Вместо капризов Ула безразлично взглянула на Фина: лучше скрыть истинные чувства ото всех, а у самой затеплилась надежда, что Скоггард разозлился и отказался от договора. — Вчера «жених» и разговаривать со мной не стал.

— Вздорный нрав лорда всем известен. — Явное напряжение Личварда сменилось спокойствием. — И красавица наша ручку приложила. — Он выразительно ответил на прямой взгляд Улы. — Эилис, думаю, не скрыл от вас историю с платьем?

— Аласта ревнует?

Сегодня Ула предпочитала прямые вопросы.

— Где это проклятое платье? — Фин, не ответив, осмотрел комнату.

Урсула помнила, что оставила его на кресле, но там оказалось пусто.

— Может быть, лекарь унёс?

— Мы непростительно тратим время. — Он метнулся к двери. — Вставайте и готовьтесь к венчанию.

— Но у меня нет… — Она не договорила, потому что Фин выбежал из комнаты. — Платья у меня нет, — повторила Урсула.

Собираясь на собственную свадьбу, Ула чувствовала себя очень странно. Жених, которого она видела один раз в жизни. Ни одного знакомого лица среди гостей, если Дагдар рассылал приглашения. С него сталось бы и не делать этого. Платья — и того нет.

— Какой брак, такая и свадьба, — прошептала Ула.

Все чувства притупились. Кажется, недавно она скучала, сидя за столом рядом с Харви. Счета и прошения от старост деревень доводили до сонливой зевоты. И вот, разом вся жизнь полетела кувырком. Неделю назад она и не думала о свадьбе, а через два часа станет замужней леди.

«Замужем и без мужа».

Урсула вздохнула. Допускать к себе Скоггарда она не собиралась. Никогда ей не узнать счастья рядом с тем, кого выбрала она. Не стать матерью. Холод пробежал по спине Улы.

Ула была почти готова, когда в дверь снова постучали.

— Иду я! Иду! — Она решила, что Фин вернулся, чтобы сопроводить её к экипажу.

Насколько Урсула знала, Дом Пастыря стоял возле ближайшей деревни. Местные крестьяне ходили молиться и приносили дары по праздникам. Все венчания проходили там же.

Вместо Фина в комнате появилась Аласта. Ула возмущённо молчала.

— Вы готовы, леди Урсула? — Госпожа Пэрриг отводила взгляд и опускала голову, не позволяя рассмотреть лица. — Собираетесь ехать на венчание в этом? — Она посмотрела на платье для торжественных случаев, которое Ула привезла с собой.

— Другого у меня нет, — язвительно заметила Ула. — И больше мне ничего не предлагайте.

Аласта вскинула голову. Под глазами у бледной красавицы залегли тени, алая идеального рисунка губа была разбита. Невольно Ула судорожно вздохнула. Сочувствие к родственнице советника стало сильнее недоверия или гнева.

— Я заплатила за свою ошибку. — Аласта потрогала ранку на губе. — Сегодня ночью. Всю ночь.

Ула и представлять не хотела, что происходило сегодня ночью в спальне Аласты или Скоггарда. Все сомнения, что появились, когда она увидела Дагдара, исчезли, стоило посмотреть в измученное личико красавицы.

— Мерзавец!

— Я хотела, чтобы вы понравились ему, — прошептала Аласта. — Мать лорд любил. Если он способен любить.

— Или хотели поссорить меня с ним? — Как ни зла была Урсула на жениха, но и обмана не забывала.

— Зачем мне это?

Голова Аласты опустилась ещё ниже.

Красивая, идеальная женщина, какой её увидела Урсула при первой встрече, напоминала поникший цветок, изувеченный жестокой рукой.

— У любовницы всегда есть причина поссорить мужчину с женой.

Вздрогнув, Аласта быстро взглянула в глаза Урсуле.

— Я не ребёнок, чтобы верить в сказки, леди Бидгар. Женой лорда мне не стать никогда. К тому же… — Молчание затянулось, ровный и холодный голос так не похож был на тревожный шёпот за минуту до этого. — Я не могу иметь детей. Когда-то меня