Фею не драконить! (СИ) - Завойчинская Милена

Прошло минут пять, наверное, в тишине и размышлениях. Я покачивала Заразу и гладила ее по спинке. Ирден сидел рядом на диване и просто всем своим видом демонстрировал, что он с нами.

— Клара, ты ведь моя семья? — совершенно нормальным, не картавым и даже не детским голосочком тихо спросила вдруг горгулья.

Я аж вздрогнула от неожиданности, и моя рука замерла на миг, прекратив поглаживания. Горгулья напряглась…

— Да, моя хорошая, — впрочем ответила я почти сразу. — Ты теперь член моей семьи и рода Монка в целом.

— И моей тоже, — добавил Ирден и протянул ей раскрытую ладонь.

Зараза опять вздохнула и вложила заднюю лапку в нее, а передними обняла меня за шею, уткнулась в нее носом и засопела.

— Расскажешь? — тихонечко спросила я. — Что тебя так расстроило?

— Дедушка был злюка, — сказала она, чуть отстранившись. — И папа был злюка. И все дяди были такие. И бабушка очень строгая. И мама ругалась на меня всегда. Горгульи обычно бывают… А я так не хотела. Я хотела радости, веселья, и чтобы все вокруг добрые и милые… И несколько раз сбегала из гнезда. Только я была некрасивая и глупая. Молодая. И неуклюжая, толстая. Меня ловили. Возвращали в гнездо и в стаю. Нас было много когда-то. Вожак меня наказал однажды. Сильно. Было очень больно, я плакала. У меня на голове рана была. Но я же нечисть, мы быстро регенерируем. Я и забыла о том наказании. Вспомнила только когда проснулась у тебя. Я голенькая была, розовенькая, красивая. А пятнышко на лбу…

— Бедная моя… — едва слышно шепнула я. — Хочешь, мы найдем лекаря и выведем его.

— Нет. Пусть. Это моя изюминка. Сейчас красиво уже. Но давай рожки позолотим, они маленькие совсем, но пусть будут золотые. И коготки. Чтобы нарядно.

Я кивнула, соглашаясь, и она продолжила:

— А однажды я все-таки смогла сбежать совсем. Я долго удирала. Много-много дней и ночей. Пряталась, было страшно, что поймают, что вернут, что обидят. Я была такая молоденькая. Не показывалась никому, чтобы как можно дальше скрыться. Я хотела туда, где солнышко, море, цветы. И смогла, добралась до Берриуса. Он тогда был не такой большой. Симпатичный приморский городок, мне понравился. И я была там единственная горгулья. Это было странно. И страшно. И очень одиноко. Меня боялись, хотя я старалась быть дружелюбной. Это было давно. Люди были глупые, не понимали.

— Но ты ведь карликовая, почему тебя боялись? Это ведь декоративный вид? Или тогда он был не декоративным? — дошло до него вдруг.

— Потому что некрасивая я совсем, Ирден. Серая. Зубастая. Чешуя. Когти. Клыки. Рога и уши большие. — Она горько вздохнула. — А котики мягенькие и мурчат. И собачки пушистые и тоже мягкие. Вот их люди любят. А потом я случайно познакомилась с феей. У нее были крылья. Понимаете? Она была крылатая, почти как я, только очень красивая. И мы с ней побратались. Посестрились… Как это сказать? Она меня взяла под свое крыло, а я брала под крылья ее детей. И детей ее детей. Только потом внуки ее внуков и правнуки ее правнуков стали рождаться без крыльев, а у меня крылья все еще были. И мы хорошо жили, занимались интересными делами, и у нас был домик. А другие горгульи исчезли.

Я вытаращилась через ее голову на Ирдена. Это ж сколько столетий, если не тысячелетий моей маленькой питомице? Он только покачал головой, выражая и свое удивление.

А Зараза продолжала рассказывать:

— А потом моя последняя фея тоже умерла, а детей у нее не было. Так иногда случается. И я осталась одна в большом доме. Розы и артефакты ушли в спячку. А я сначала ждала, но пришли законники и сказали, что все перешло по наследству другой фее, дальней родственнице. И что я тут не живу, я вообще нечисть, и чтобы я убиралась прочь. И я подумала, что не хочу бодрствовать. Спряталась и тоже заснула. И только совсем недавно узнала от тебя, Кларочка, что я числилась по документам обременением к дому. Это обидно. Но почему-то и наследница, и ты знали про орешки. И я подумала, что про меня все же не забыли, и даже оставили в завещании информацию про меня. Только я так долго спала, что забыла прежнее имя.

— Я тебе предлагала разные. Причем красивые.

— Знаю. Ты смешная у меня. Совсем такая фейка неопытная. Хорошая. Добрая. Непонятная. И я подумала, что останусь с тобой. Хотя ты совсем не родственница ни моей первой фее, ни ее потомкам и родне. Ты ругалась на нас, грозилась, строгая, но все равно незлая совсем. Даже розочек приструнила, а они ух какие боевые. Они же охранные. И топор у тебя есть. И орки. И дракон вот свой собственный. Крылатый… Почти как я. А я теперь стала красивая. Розовая, гладенькая. И ты мне платьишки шила. И в род приняла. И я почти как ты, а не как нечисть.

— Ты теперь член семьи древнего рода некромантов. Монки — это серьезно.

— Да. Братики обещали, что если меня кто-то обидит, то они приедут, оторвут голову и закопают так, что уже больше никогда не выкопается.

Я хмыкнула. Ну да, Леандр и Жан-Луи парни у меня серьезные. Сейчас они немного не в себе от обилия происходящих событий. А так они ребята конкретные: кто обидел сестру или маму — упокоить на веки вечные. Никто не смеет даже косо смотреть в нашу сторону. Семья — это святое! А Зараза теперь тоже наша и попала под покровительство всех Монков, даже тех, кто о ней еще не знает. Придется ей еще предстать пред очи всей нашей некромантской многочисленной родни на каком-нибудь следующем крупном праздновании.

О! А вот на свадьбе как раз и узреют все маги смерти, носящие фамилию Монк, своего нового члена рода.

— А сейчас ты отчего так расстроилась? — спросил Ирден.

— Я думала, что добыла камень. Статую. Древнюю. Память… А это оказался один из наших. И если он проснется? Вдруг он злой? И будет меня обижать? Я не хочу. И бросить теперь его не могу. Ему же будет одиноко и плохо, если я его выкину обратно в горы или к амазонкам, а он выйдет из спячки.

— Но что, если он тоже нормальный и вменяемый парень? Ведь не все же горгульи были злюками. Те, кто жил при драконах, гномах, эльфах, были адекватными. Их нанимали и некрупным видам позволяли размножаться в городских пределах. Я изучал хроники, когда с тобой познакомился. И у наших поспрашивал, драконы долго живут и любят собирать не только сокровища, но и книги и легенды.

— Давай ты не будешь переживать раньше времени? — предложила я, снова погладив свою питомицу по спине. — Ты наша семья. В обиду мы тебя никому не дадим.

— Хочешь, я с тобой побратаюсь? — предложил вдруг дракон. — И я возьму тебя под свое крыло, а ты будешь брать под крыло моих детей.

Зараза завозилась, отстранилась от меня и уставилась на него, в раздумьях. У нее на мордочке было написано, как она прокручивает в голове все достоинства и недостатки этого предложения. А потом она вдруг захихикала и кокетливо ему ответила:

— Ты нась с Клалотькой обсий музь. Я тебя умузествлила. И все. Тепель ты нас с нею обсий. Но мозеть быть, я поблатаюсь с Эдгалом. Это будеть смесно, и он не настоясий музь.

— О не-е-е-т! — застонала я, услышав ее картавую речь. — Зараза, ну зачем ты⁈ Давай ты будешь нормально говорить? Ты же умеешь!

— Неть! Это мой о́блазь! Я миленькая, гладенькая, смесьная. Миня все любять, не хотю снова быть селой, тисуйтятой, стласной. Сейтяс я лозовая плелесть!

— А давай ты… — попыталась я добавить.

— И ложки мине позолоти! Не забудь.

— Какие ложки? — не понял Ирден.

— Рога, — пояснила более опытная я. — Позолочу. Но сначала давай решим, что будем делать со статуей горгула. Заберем с собой? Отвезем в степь? В горы? Обратно к амазонкам? Снимем стазис?

— Папа Монкт сказаль, сьто он позаботиться. А дедуська Хенлик пообесял лазоблаться, когда велнется домой. Я ему написаля.

Я только мысленно развела руками. Ох и деловая же у меня подружка.

Кстати, о подруге. Я же теперь умею открывать порталы! Как я забыла⁈ А это значит, что я смогу видеться с Мо́никой и приглашать ее в гости в Клайдберрис. Не прямо сейчас, а когда мы уладим вопрос с амазонками и тем, что у них происходит. И с моим племенем орков.