Вторая единственная - Ляна Вечер

— Нет. Взял в аренду на месяц. Этой ночью, — запросто признаётся.

Хорошо, не купил — арендовал, но это всё равно очень недёшево. Зверь так сказал, будто не люксовое автона прокат взял, а упаковку туалетной бумаги по скидке прикупил. Мне становится не по себе.

— Раж, слушай, это странно… — обхожу машину, возвращаюсь к зверю. — Аренда такой машины на месяц стоит не меньше сотни.

— И? — он с хитрым прищуром затягивается сигаретой.

— Откуда у тебя такие деньги? Кто ты такой? Где работаешь? Где живёшь? — задаю вопросы и загибаю пальцы. — Я ничего о тебе не знаю.

— Лап, обязательно сейчас это обсуждать? — вздыхает и стреляет бычком точно в урну.

— Да, — встаю в позу. — И в первую очередь я хочу знать, где ты был этой ночью.

— Калым подвернулся, — отвечает без конкретики.

— Что за калым?

— Не забивай голову ненужной информацией, — Раж достаёт из внутреннего кармана кожаной куртки пачку денег и протягивает мне примерно половину от неё.

— Что это? — поглядываю на купюры, но брать не спешу. — Хочешь откупиться от меня, чтобы не отвечать?

— Лап, не говори ерунду. Возьми, — выходит из машины и пихает мне деньги.

— Не буду я ничего брать, — убираю от себя лапу оборотня.

— Ничем противозаконным я не занимаюсь. Достаточно?

— Оставь себе, — отворачиваюсь. — У меня зарплата есть, — бурчу.

Волк снимает сумочку у меня с плеча:

— Я твой муж и буду тебя обеспечивать, — звучит твёрдое заявление у меня за спиной.

— Ты что делаешь? — поворачиваюсь.

Раждэн пихает в мою сумочку деньги, а потом вручает её мне.

— Закончатся бабки — скажешь. Ещё дам.

Он явно что-то скрывает. Что за калым, за который такие деньжищи платят? Оборотень мне не меньше тридцати тысяч в сумку сунул. Машину дорогуюв аренду взял, будто чашку кофе в автомате купил. И деньги заплатить мастеру порталов у него есть. Я попой чую подвох, но аргументов нет.

— Значит, не объяснишь? — гну бровь.

— Потом. Как-нибудь, — отмазывается волк.

— Тогда до свидания.

Припечатываю сумочку к его груди и иду по тротуару. Телефон, ключи от дома и мелочь на дорогу — в карманах. В сумке остались деньги зверя, зеркало и помада. Переживу потерю.

— Лапа! Лапа, стой!

— Отстань!

Иду и даже не оборачиваюсь.

За спиной мягко урчит мотор дорогой машины. Поравнявшись со мной, Раждэн опускает стекло.

— Лап, не глупи. Садись. На работу опоздаешь.

— Не сяду, пока не расскажешь, что ты делал этой ночью, — стою на своём.

Машина останавливается, а я продолжаю шагать. Метров пять ещё. Потом меня подхватывают сильные руки, и я добираюсь до авто, переваленная через крепкое плечо. Не кричу и не сопротивляюсь. Не хочу устраивать концерт для соседей.

— Что ты завелась? Не понимаю, — Раж усаживает меня на переднее сиденье. — Дался тебе этот калым, — пристёгивает меня ремнём безопасности.

— Мне далась правда, — заявляю, когда он садится за руль. — Как я научусь тебе доверять, если ты не говоришь мне правду?

— Да ёлки… — шепчет, глядя сквозь лобовое. — Делал кое-какую работу для одного оборотня, — признаётся громче.

— Да? — наклоняюсь, заглядываю Раждэну в лицо.

— Да, — выдыхает как-то нервно. — Что-то вроде услуг телохранителя. То, чем я занимался, пока Жанна мне рогов не наставила. Только разово.

— Сразу нельзя было объяснить? — фыркаю.

— Мне нельзя об этом распространяться.

И вроде правдоподобно звучит, но сердце грызёт червячок сомнения. Возможно, если бы Раждэн был со мной чуточку откровеннее и не скрывал пустяки, я бы не испытывала таких ощущений.

— Ладно, поехали, а то опоздаем, — решаю закрыть тему.

— Сначала на заправку. Бак почти пустой.

Едем на заправку. Молчим. Настроение испорчено и у меня, и у Ража.

Я делаю шаг навстречу примирению — кладу ладонь на бедро зверя:

— Пообещай, что на днях мы сядем, и ты мне про себя расскажешь.

— Только после того, как сгоняю в Альвахалл за лекарством. Мне сложно быть с тобой рядом и не хотеть до дурной башки.

— Хорошо, — хмурюсь и убираю руку.

Раждэн идёт оплачивать бензин, а я ловлю своё отражение в боковом зеркале. Тушь размазалась. Пытаюсь убрать несовершенство пальцем, но выходит только хуже. Блин, и салфеток с собой нет.

Гуляю взглядом по салону, ищу что-нибудь, что подойдёт, чтобы поправить макияж. Ничего. Это очень мужская машина. Может, в бардачке? Открываю, и мне на кеды приземляется какая-то бумажка. Хм, знакомый логотип.

Беру листок, и сердце перестаёт стучать. Это пропуск в Круг! Пропуск для бойца на имя Раждэна. Дата сегодняшняя.

То есть ночью он не работал на оборотня, а бился в Круге.

Теперь я понимаю, откуда у зверя машина, деньги и ссадина на брови. В Круге можно заработать неприлично большие суммы. Или умереть.

Кулак сам собой сжимается, бумажка хрустит.

Глава 19

До Старого города доезжаем без пробок. И молча. Раждэн строит из себя обиженного праведника, а я едва держусь, чтобы не заорать на него. Не хочу устраивать сцен в дороге.

Оборотень паркует машину возле МФЦ.

— Беги, лапа. Хорошего дня, — он даже не смотрит на меня.

Сейчас посмотрит!

— Это что такое, а?! — бросаю ему на колени пропуск.

Волк опускает взгляд на мятую бумажку, и лицо его покрывается красными пятнами.

— Где взяла? — хрипит, не притрагиваясь к пропуску.

— В бардачке! — кричу. — Ты в своём уме вообще?! Погибнуть хочешь?!

— А что было делать? — поворачивает ко мне голову. — Мне не хватало денег на портал в Альвахалл. Где ещё взять? Чтобы много и сразу.

— Ты слышишь себя?.. — у меня глаза, как блюдца. — В Круге бои идут до смерти! Ты мог умереть ночью! — колочу зверя кулаками по плечу.

— Так… Всё… Успокойся! — перехватывает мои руки, держит. — Я живой! — смотрит в глаза.

Очень замечательно! Я думала, что он по бабам ходит, а он в Круге бился. Лучше бы по бабам!

— Ты реально не понимаешь?! — пытаюсь вырваться из стальных тисков мужских рук.

— Лапа, послушай, я за три раунда уделал цербера и ушёл оттуда. Всё, — отпускает меня.

— Ты ещё и с цербером бился?! — у меня дыхание перехватывает. — Сумасшедший…

— Я больше не вернусь в Круг. Обещаю.

— Назови хоть одну причину поверить тебе? Давай, — нервно тереблю ремешок сумочки.

Молчит. Глаза закрыл, за переносицу держится. Нечего сказать? Тогда и мне нечего ждать.

Отстёгиваю ремень безопасности, дёргаю рычаг на двери. Но Раж успевает поймать меня за руку.

— Я заеду за тобой вечером, — заявляет, будто мы не ссорились.

— Позвони, когда твой мозг найдётся, — освобождаю конечность и выхожу из машины.

Иду к зданию, не оглядываюсь.

Совсем дурак. Додумался против цербера в Круге выйти. Я сейчас такая