Змейка и крылья ночи - Карисса Бродбент

холодный свет упал только на нижнюю часть его лица, высветив лунно-бледную кожу, узкий заостренный подбородок и слегка изогнувшиеся губы.

– Конечно. Угощайтесь.

Его рука в кожаной перчатке показалась из-под длинного плаща, держа деревянную коробочку. Я потянулась к ней, но незнакомец не дал мне взять ее в руку.

Он склонил голову, и от этого движения лунный свет пополз дальше по его лицу. Незнакомец был красив. Черты его лица отличались изяществом и казались острыми, как из полированной стали. Из-под прядей волос, закрывавших половину лица, то ли серебряных, то ли соломенных, в темноте не разобрать, на меня, прищурившись, глянули янтарно-желтые глаза и просветлели, узнав.

– Я вас знаю.

Он улыбнулся. От такой улыбки по всем Обитрам должно само расстегиваться нижнее белье и открываться шеи.

– Вот как? – ответила я.

Он выпустил портсигар из рук, и я чуть увеличила расстояние между нами, пока открывала его и вытаскивала сигариллу. Матерь, как же мне захотелось зарыться в эту коробочку всем лицом! Просто вдохнуть этот знакомый запах и представить себе, что здесь моя подруга.

– Я видел вас на испытании Полной луны. На ваш результат часто ставили.

Он усмехнулся и покачал головой, сверкнув в лунном свете рубином, висящем в ухе.

– Ставки против вас были умопомрачительные. Многие потеряли кучу денег.

Он чиркнул спичкой и протянул мне огонь. Я наклонилась ровно настолько, чтобы прикурить, пробормотала «спасибо» и отодвинулась.

– Извините, что облегчила вам кошелек.

По его губам медленно прокатилась совсем другая улыбка.

– «Извините»? О нет, голубка. Я не делаю ставок, которые могут проиграть.

Я протянула назад портсигар, но он покачал головой:

– Оставьте себе. Вы за него заплатили.

Он повернулся, бросив на меня еще один загадочный взгляд, и пошел прочь по тропинке.

– Жду завтрашнего дня. Удачи вам!

Глава семнадцатая

Я подумала не возвращаться в апартаменты, но идти мне больше было некуда. Попытавшись открыть дверь ключом, я удивилась, что ее никто не запер. Райн не вернулся, а Мише подмела осколки стекла. Разбитое окно так и стояло открытым нараспашку, и от ветра ее короткие кудряшки трепетали у лица, как крылья бабочки.

Когда я вошла, она широко мне улыбнулась, как будто была искренне рада меня видеть.

– Ты пришла!

Она казалась несколько удивленной. Честно сказать, я тоже.

– Заделать? – показала я на окно.

– А? Не, не надо. Я что-нибудь придумаю, когда Райн придет домой.

«Домой», – сказала она так естественно. Как будто это жилье и правда было домом.

Я кивнула и прошла в комнату. Мише уже убрала почти все разбитое стекло и теперь сметала мельчайшие частички в совок. Мне стало неловко, как маленькому ребенку, только что закатившему истерику.

– Помощь нужна?

– Не, – беззаботно сказала она. – Но спасибо! – Она махнула рукой на стол. – Садись. Там еда.

Я была не голодна, но присоединилась. Мише села к столу и глотнула крови из бокала, и хотя она пригласила меня сесть напротив, я все же выбрала стул на другом конце стола.

Вместо того чтобы взять еды, я достала коробочку.

– Не возражаешь?

Она понимающе улыбнулась:

– Жизнь слишком коротка, чтобы себя не баловать.

Странно было слышать такие слова из уст вампира. У вампира жизнь уж никак не коротка ни по каким меркам. Но с третьей стороны… разве не коротка здесь жизнь каждого?

И вообще, Мише была самым необычным вампиром из всех, кого я встречала.

Я смотрела, как она с удовольствием пьет кровь и поглядывает за окно. Кажется, сегодняшняя стычка совсем не выбила ее из колеи.

– Мише, можно я тебя спрошу?

– Ага.

– Почему ты с Райном?

Она резко повернула ко мне голову.

– Почему «с»?! Я не «с» Райном.

– Нет… Я знаю, что ты с ним не в этом смысле.

Я удивлялась, особенно потому, что вампиры милуются, как кролики, но быстро стало понятно, что между Мише и Райном отношения платонические. Они спали в отдельных спальнях и относились друг к другу скорее как брат и сестра, чем как любовники.

И от этого понять их было еще сложнее. Они же были настолько не похожи… Я не могла себе представить, как можно затащить такую девушку, как Мише, на подобный турнир. По крайней мере, если бы они были любовниками, я бы поняла, даже если бы и удивилась. Люди совершают всевозможные бессмысленные поступки, когда их связывает хороший секс.

А судя по Райну, в сексе он, наверное, был очень хорош.

Эта мысль поразила меня в ту же минуту, как возникла, и я как можно сильнее захлопнула перед ней все двери.

– Он мой лучший друг, – просто сказала Мише, как будто это все объясняло.

– Но… как так?

Она откинула голову назад и разразилась высоким заливистым смехом.

– Я ему когда-нибудь расскажу, – сказала она, отсмеявшись. – У тебя было такое лицо! «Но… как так?»

В ее исполнении мой голос звучал низко и глухо, а на лице появилась гримаса преувеличенного отвращения.

Ну вообще, нормальный же вопрос…

– Причин много.

Обидное передразнивание меня сменилось мягкой улыбкой.

– Он помог мне, когда рядом со мной никого не было. Он самый преданный из всех, кого я знаю. Самый надежный.

– Хм.

Я издала какой-то неопределенный звук, и по моему лицу, наверное, было понятно, что Мише меня не убедила.

Не считая Винсента, я не встречала вампира, которому можно было на самом деле доверять. Никогда. Они все сняли бы шкуру с собственных детей, если бы им показалось, что их сила под угрозой.

– Ну, просто… – Мише подняла к потолку глаза, глубоко погруженная в мысли. – Я много времени проводила одна. Раньше. Я не знала, насколько важно, чтобы у тебя кто-то был. Тот. Что просто… Кто убьет за тебя. Понимаешь?

Убивать – для Райна это вряд ли было большим одолжением или жертвой. Но я не стала с ней спорить, прекрасно понимая, что она имеет в виду. Для меня таким существом стал Винсент. Даже когда не было никого, был он, и у меня не возникало ни малейших сомнений ни в этом мире, ни в грядущем, что он сделает для меня буквально все.

– Многие не умеют любить. У Райна немало недостатков, но он любить умеет. Или по крайней мере…

У нее залегла морщинка между бровями и голос утих, но она тут же очнулась, снова посмотрела на меня и прищурилась.

– А еще, помимо прочего, он очень хорошо готовит. Ну просто очень хорошо!

Интересно, проявилось ли мое сомнение у меня на лице. Я ничего из этого не могла себе представить. Преданность. Любовь. И