Доступ запрещен (СИ) - Серебрянская Виктория

— А… ага…

Впервые с момента нашего знакомства выдержанному альдебаранцу изменило его хладнокровие. Позабыв о том, что вокруг полно любопытных глаз жующих свой обед курсантов, Айминь потрясенно уставился на меня. Будто решал какую-то архисложную задачу.

Больше в тот вечер на тему бала мы не говорили. Айминь проводил меня до самой лестницы в жилой корпус, на прощание нежно погладил меня кончиками пальцев по щеке, глядя своими невозможными глазами мне прямо в душу, а потом молча развернулся и ушел. А я поплелась наверх, шатаясь и спотыкаясь, как пьяная. Пьяная от счастья. Даже проблемы с балом отступили на второй план. Будут тыкать в меня пальцами? Плевать! Главное, я буду рядом с Айминем! Но в день проведения самого бала, на который я уже почти решилась идти в форме, в дверь комнаты неожиданно постучали.

Гостей я не ожидала. За полгода так и не сумела ни с кем нормально подружиться. Лишь изредка встречалась с Аими и ее однокурсницами. И тем удивительнее для меня было обнаружить за дверью… Сюлайлу.

Стервочка Сюлли пихнула мне в руки довольно большой бокс, скривилась и прошипела:

— Я в курьеры для тебя не нанималась! Чтоб это было в первый и в последний раз!

Сюлайла развернулась на каблучках и, четко печатая шаг, пошла прочь по коридору. А я так и застыла на пороге своей комнаты, глядя ей вслед. Курьер? Она-то?!

Открывшаяся по соседству дверь и подозрительный взгляд шурфы немного привели меня в чувство, и я сообразила наконец войти внутрь и закрыть за собою двери, отсекая бокс у меня в руках от любопытствующих глаз соседок. Сплетничать в общежитии любили так же, как и на Земле. Если не больше.

Положив коробку на кровать, я некоторое время просто на нее таращилась, не решаясь ее открыть. Если ее принесла Сюлайла, значит, отправитель Айминь. Я не представляла, кто еще из альдебаранцев мог бы мне что-то прислать. А другие расы не стали бы использовать Сюлли в качестве курьера. Так что вывод напрашивался однозначный. И все равно я медлила, не открывала крышку. В итоге собираться пришлось будто не на бал, а по пожарной тревоге. Возможно, это было и к лучшему.

В коробке оказалось очень простое по фасону и вместе с тем невероятно элегантное платье из темно-синей тяжелой ткани, похожей на земной атлас, только более блестящей. Все платье сияло так, будто было покрыто очень тонкой алмазной пленкой. Плотный как корсет, лиф платья имел драпировку, имитирующую запах, и очень глубокий треугольный вырез. Я смутилась почти до слез, когда выяснилось, что бюстик под такое платье не надеть – вырез заканчивался почти у самого нижнего края бюстгальтера. И как я ни изощрялась, прикрыть это безобразие не получалось. Потому что на спине тоже был глубокий треугольный вырез – ниже лопаток. Искусная сверкающая вышивка змеилась по краю платья и на груди, и на спине.

Юбка плотно облегала бедра, образуя всем известный силуэт «русалка». И расширялась каскадами искрящейся ткани достаточно высоко, чтобы удобно было делать шаг. Но стоило мне только его сделать, как обнаружилась еще одна подстава: у юбки имелся разрез, заканчивавшийся так высоко, что хоть раз за вечер, но свое белье я обязательно продемонстрирую всем желающим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Из-за переживаний по поводу рискованного фасона платья, у меня почти не осталось сил и нервов на переживания по поводу того, что я не умею танцевать и красиво ходить на высокой шпильке. А туфельки, идущие в комплект к этому платью, имели просто головокружительную высоту каблука. Мне пришлось с полчаса нервно вышагивать по комнате, пытаясь к ним адаптироваться. Но все равно, выходя в назначенное время из комнаты, я чувствовала себя комедиантом на ходулях. А руки сами собой так и тянулись подтянуть повыше декольте платья. Я точно сегодня опозорюсь!

Когда наступил час «Х», меня уже трясло мелкой дрожью и имелось отчаянное желание сбегать в медицинское крыло. Попробовать закрыться в медкапсуле. А если не выйдет, то хотя бы попросить себе лошадиную дозу успокоительного.

Дверь из комнаты в коридор я открывала немеющими пальцами. Выходила на деревянных, не сгибающихся ногах. Казалось, что стоит мне только кончик носа высунуть наружу, и на меня все начнут тыкать пальцами и насмехаться. Ах! Как же мне сейчас не хватало Аими и ее спокойной уверенности, что все будет хорошо! Но подружка жила совсем в другом блоке общежития и на бал собиралась идти с кавалером со своего курса. Мне рядом с ней места не было.

Айминь должен был ожидать меня вместе с другими сопровождающими мужского пола в холле на первом этаже. Коридор до лестницы и саму лестницу мне предстояло преодолеть в одиночестве. И этого я почему-то боялась больше всего. А еще больше прохода по коридору меня страшило то, что в какой-то момент тонкий каблук туфелек подломится, и я во всем своем великолепии растянусь у всех на глазах. Из-за этого страха я шла очень медленно, уговаривая себя, что проход по коридору не страшнее, чем пролет через пояс астероидов без карты. Приходилось постоянно напоминать себе, что плечи нужно держать развернутыми и не сутулиться. А подбородок должен смотреть вперед. Если я опущу голову, то не увижу опасность в виде очередного астероида, тьфу ты, ступеньки. И тогда все мои страхи точно оживут.

Против ожиданий на меня почти никто не обращал внимания. Редкие встреченные мной девушки смотрели скорее на платье и завистливо вздыхали, до моего лица им дела не было. Я приободрилась. А когда пришло время спускаться по лестнице, оценила удобство скрытого в складках ткани разреза: юбку не пришлось придерживать, чтобы не наступить на подол. Она шлейфом тянулась за мной по ступенькам, но при этом не так уж и сильно оголяла ноги. Тот, кто создал эту модель, настоящий волшебник! Мельком глянув в стеклянную поверхность стены, я вдруг преисполнилась гордости за себя. По лестнице вниз величественно спускалась юная гордая королева, кокетливо выставляя ножку в смелом разрезе юбки.

Чем ниже я спускалась, тем тише становилось в холле. Легкий гул переговаривающихся между собой парней умирал на глазах. На предпоследней ступеньке я рискнула посмотреть перед собой. И чуть не запнулась: все, абсолютно все присутствующие, даже девушки, беззастенчиво таращились на меня, позабыв обо всем.

Наверное, это был момент моего триумфа. Не знаю. Сердце в груди стучало оглушительно, будто паровой молот от перегрузки. Я даже не могла нормально вздохнуть, хоть у платья корсет и был чисто номинальный, для галочки, и движений не стеснял. Но пространство все равно плясало перед глазами. Поэтому тот миг, когда Айминь выскользнул из толпы и, приблизившись к лестнице, подал мне руку, восприняла, как избавление.

— Ты прекрасна! — выдохнул он. А льдистые глаза парня опасно сверкнули алмазным светом. — У меня сегодня будет самая красивая спутница во всем Альянсе, мне все уже сейчас завидуют! Как хорошо, что по правилам первые танцы ты танцуешь со мной!

Искренний восторг и затаенная гордость, звучащие в голосе Айминя согрели меня, будто окутывая плечи дорогим палантином. Откуда-то вдруг появилась смелость и уверенность в себе. Я засмеялась:

— Это чудо свершилось лишь благодаря тебе и при твоем непосредственном участии!

Альдебаранец ничего не ответил на это. Но улыбнулся так лучисто, будто родилась сверхновая. И молча подставил мне локоть, предлагая на него опереться. Отказываться я не стала: хотелось быть поближе к тому, кто внезапно стал для меня центром Вселенной. Да и опереться на что-то не мешало, я по-прежнему опасалась подвернуть ногу и растянуться на дороге на потеху всем.

Переход до центрального корпуса для меня прошел незаметно во многом благодаря Айминю. Он шутил и сыпал комплиментами, смущая и одновременно отвлекая от того, как и куда я ставлю ноги. Будто знал, чего я боюсь больше всего. Впрочем, если вспомнить о его даре, наверное, знал. Но сейчас это было неважно. Потому что Айминь давал мне именно то, в чем я больше всего нуждалась.