Солнце мира богов. Том первый (СИ) - Анна Цой

Я нагнулась над раковиной, похлюпалась в неприятной воде Рощи и выпрямила спину, уставившись на круглый кривой шрам по всему периметру лица — говорила же, что у Зигмунда руки из жопы растут. Швы у него ужасные. Ещё и прижились плохо, потому как кровоточили, иногда рвались и выглядели уродливо у правого уха, выбиваясь из общей картины приятного внешнего вида. Я даже прыщам на теле не позволяю появляться, а на лице… но у меня кроме этого был выбор остаться под крылом мамы и потерять мечту, заменив её маминой. Скрыться от неё и прошлой своей жизни оказалось проще и тяжелее одновременно.

— Что же ты с собой сделала, Элли? — рассмеялась, ведя указательными пальцами по шраму с двух сторон, — где твои облезлые рыжие кудри и остроносая веснушчатая физиономия? М⁈ Как ты могла себя так изуродовать?

Смех из груди вырвался сам. Пришло время смывать краску с волос. Нет — слишком рано. Тон чуть темнее, но кто это заметит?

— Иллюзии, — пробурчала, пытаясь скрыть тот факт, что я их обожала, — мы же не должны напугать будущего выдрессированного папульку, — смешок, — смогла бы я отключить инстинкты, то осталась бы с тобой здесь, малышка, — слова животу, — только представлю, как тебе придется тяжело и… а Ковен не место для таких, как мы, солнышко. Принципы твоего отца не встанут ни в какое сравнение с тяжестью, которую взвалят на тебя висталки. Мы обе знаем, что силой ты пойдешь в меня, а значит и страдать от неё будешь так же, — я взглянула на ровное лицо без каких-либо признаков шрамов и добавила лёгкую россыпь морщинок у рта, — и я не оправдываюсь, если ты так подумала. Я просто не желаю тебе моей судьбы. Ко всему прочему Виктор убережёт тебя от таких, как… Варг. Меня мой отец, к сожалению, даже не желал уберегать. Тебе повезт, ласточка, — заверила нас двоих, — я сделаю для этого всё. Обещаю.

В зеркале сверкнули, прорываясь сквозь изредка сползающие цветные барьеры, синие глаза. Я сделала их карими в этом обличии. Мама, помнится, при нашем втором знакомство после операции с лицом, сообщила на весь зал, что цвет моих глаз соперничает с цветом говна в крестьянском туалете. Как все уже поняли — яблоко от яблони падает недалеко, хоть её внешность не передалась мне ни в чём.

— Она же лучшая из Хакгардов, а я запланированный, но тайный для всех бастард, — последние штрихи над образом — я сняла верхние платья, оставив только длинную ночную сорочку, о которой просил Виктор.

Час сегодня утром искала в своих вещах. Я таким не занималась уже лет девять, игнорируя этикетные особенности нарядов придворных леди.

— Надеюсь, что внешность тебе достанется от бабушки, — погладила живот и вернула привычный ход времени, чтобы прошептать, — иначе стать красоткой тебе не суждено.

По крайней мере для других — я, не видя её, уже знала, что никто со всего Цикла перерождений за всё времена не сравнится с ней.

Десять минут под теплым душем для виду, и я выплыла в спальню, где меня никто не ждал — Виктор и Том спорили о чем-то в гостиной, чем заставили меня высунуть туда только нос.

— …существуют правила, которые создал ты сам. И требуешь исполнения от всех, но она… — шептал Томлирих, — пап, её нужно запечатать, пока её сила не…

Я покашляла, призывая внимание на себя.

— Прошу прощения, но я сюда первая пришла, — намёк на то, что внимание мне должно быть приоритетным.

— Иди, Том, — послал его глава, — её печать в любом случае у меня. Тебе не о чем беспокоиться.

Парень оглядел мой едва видимый нос и скривился, а после кивнул отцу, выйдя из комнаты.

— Доброй ночи, — прикрыл он дверь за собой.

Я не стерпела:

— Кто та несчастная, кого вы тут обсуждали? — я поправила свое одеяние и довольно просеменила к нему, упав на колени и похлопав ресницами для антуража.

Виктор хмыкнул с лёгкой улыбкой, тюкнулся лбом в моё плечо и промолчал, не забывая поглаживать бедро забравшейся под подол рукой.

— Можешь не рассказывать, я потом всё равно у Терры спрошу — она менталист, а значит всё знает, — погладила его по светлой макушке.

Мужчина на секунду замер, словно поймав себя на мысли, а после подхватил меня на руки и встал, заставив довольно улыбаться.

Вот носил бы он меня всегда! Уже придумываю себе тяжёлую беременность, чтобы передвигаться таким образом последние пару месяцев до родов. И ему не сложно, и мне замечательно.

— Не провоцируй Адентерру, подстрекающая, — меня опустили на прохладную постель, нависнув сверху, — я ограничу её привилегии, но и ты прекращай пробуждать в ней агрессию.

Я удивилась:

— Ты решил посадить её под замок? — это показалось мне странным.

Виктор сел, всё так же оставаясь в непосредственной близости к моим вмиг заброшенным на него ногам, и приступил к расстегиванию своей рубашки. Выглядело это крайне… интересно, хоть занималась подобным не я.

— Нет, Элли, — вид у него был немного высокомерный, — это негуманно, — хмык, — я размещу блокирующие печати на её магию.

Я даже на локтях приподнялась, будто это помогло бы мне услышать его слова заново.

— Запечатаешь⁈ — глаза расширились до размеров приличных чайных пиал на праздничном столе, — значит запирать не гуманно, а это вполне себе? — я поймала на себе его серьезный и крайне грозный взгляд, после чего упала на спину и поняла один непреложный факт: Виктор — не Зигмунд.

А значит — с ним будет крайне сложно договориться. Он для меня сейчас был каменным и беспощадным, как его замок со всеми обитателями внутри.

— Это жестоко, — попытка натолкнуть его на праведные мысли.

— Это заслуженно, — был непоколебим он.

Вот он везде такой. Что во время обычных дел, что личных, что в сексе. Никакого разврата нигде и никогда! Лозунг семейства Кери. А я здесь, как тот самый белый ворон, что был миридой Витисички. И вот вопрос — раз глава рода ассоциирует себя именно с этим пернатым птицем (а хранитель так и работает), значит он чувствует себя не таким, как остальные. По какой причине? Я категорически…

От мыслей меня отвлек щекотливый поцелуй в скулу. Подхихикивания я не удержала — мужчине это понравилось, потому он продолжил, удивив меня шёпотом на ухо:

— Просьба, усложняющая, — его губы очутились на мочке, — я не выношу обман и хитрость и замечательно воспринимаю прямоту и искренность. Учти это.

Кто-то что-то воспринял? Хоть как-нибудь? Если бы он при этом не держал руку на моём бедре, то мысли бы точно в голове появились, а так…

Звездочка*: