Шихан Анна - Долгий, долгий сон

«Разумеется, это не самый лучший комплимент, который я мог бы тебе сделать».

«Давай остановимся на нем. Если ты зайдешь чуть дальше, я совсем растеряюсь».

«Верю».

«Впрочем, большего про меня все равно не скажешь».

«Почему нет? Я мог бы сказать: талантливая, чуткая, обаятельная или серьезная, но предпочту остановиться на "хорошенькой". Не хочу тебя смущать».

«Прекрати. Ты вогнал меня в краску».

«Небесно! Я рад». Повисла долгая пауза. «Если ты хочешь его получить, думаю, тебе стоит пойти ва-банк».

«Думаешь, у меня есть шанс?»

«Не знаю. Я знаю только то, что ты должна быть счастлива. Можно еще один вопрос?»

«Наверное».

Я боялась, что он снова спросит меня о Брэне, и заранее стыдилась. Но я напрасно беспокоилась.

«Ты обиделась, когда я сказал, что не хочу к тебе прикасаться?»

«Нет».

«Почему?»

Я пожала плечами, но вспомнила, что Отто этого все равно не видит.

«Не знаю, — написала я. — Просто мне показалось… нет, не знаю. Наверное, точнее всего мои ощущения можно выразить словами: "Ну да, конечно"».

«Ты настолько привыкла к тому, что тебя отвергают?»

«Да нет», — быстро написала я. Потом вспомнила все школы, которые посещала, всю прислугу, сменявшуюся в нашей семье, и все разы, когда папа просил меня оставить его в покое. «Да», — отстучала я.

Последовала короткая пауза, а потом Отто ответил:

«Я тоже».

Я не знала, что написать. Прошла целая минута, после чего Отто добавил: «Мне очень жаль, что я не могу поговорить с тобой. Честное слово, я не пытаюсь тебя оттолкнуть! Я рад, что мы переписываемся».

«Мне жаль, что я тебя пугаю».

«А мне жаль, что в твоем сознании есть то, что меня пугает. Ты не знаешь, что это такое?»

«Нет, — написала я. — Но я могу объяснить, откуда берутся фрагменты наиболее ярких воспоминаний. Стазис замораживает последние мысли, поэтому они делаются более ясными и отчетливыми, чем остальные».

«У тебя очень много таких фрагментов», — заметил Отто.

Я сглотнула.

«Да, кажется».

«А что означают темные, колючие, закрытые места? Они совсем не похожи на эти яркие фрагменты застывших воспоминаний».

«Не знаю, — отрезала я. Честно признаться, я не была уверена в том, что стазис имеет какое-то отношение к темным местам в моем сознании. — Не думаю, что у меня есть провалы в памяти».

«Я тоже так не думаю. Эти эпизоды больше похожи на чувства».

«Может, это просто реакция на потерю всех, кто меня окружал?»

«Возможно», — согласился Отто, но я знала, что мы оба в это не верим. «Так ты признаешься Брэну?» — спросил он, меняя тему.

«Пока не знаю».

«Может быть, Мина даст тебе какой-нибудь совет? Она много раз помогала нам с Набики».

«Вот уж не думала, что у тебя могут быть какие-то сложности в любви!»

«Во многом для меня все проще. А во многом гораздо сложнее. Но Набики приходится тяжелее всего. Она очень переживает из-за наших отношений. Ее родители не одобряют этого».

«Почему?»

«А ты была бы рада, если бы твоя дочь встречалась с синим пришельцем?»

«Если бы он был такой же очаровательный, как ты, я была бы счастлива».

Отто снова помедлил с ответом.

«Ты знаешь, что я становлюсь лиловым, когда краснею? Джемаль дразнит меня».

«Он читает нашу переписку?» — в ужасе спросила я.

«Нет».

«Мне жаль, что я заставила тебя покраснеть».

«А мне нет. Спокойной ночи, Дикая Роза».

«Спокойной ночи, синий пришелец».

* * *

— Знаете что, — сказала я доктору Биджа. — Сегодня я хочу обратиться к вам за помощью.

— В каком вопросе? — спросила Мина, и лицо ее просияло.

— Как узнать, что ты влюбилась в кого-то?

Похоже, мой вопрос поставил ее в тупик.

— Прости?

— Как узнать, что я кого-то полюбила? В смысле, хочу с кем-то встречаться.

— Я не вполне уверена, что правильно поняла твой вопрос. Обычно люди просто знают об этом, и все.

Я насупилась. Честно говоря, я ждала от нее чего-то более полезного.

— Почему ты спрашиваешь об этом? Это связано с Брэном?

Я посмотрела на Мину.

— Как вы догадались? — спросила я, как идиотка.

— Методом исключения. Больше ты ни о ком не говоришь.

— Я больше ни с кем не говорю, — вздохнула я.

— Вот как?

Я покачала головой.

— Да. Ни с кем, кроме Отто. Но с ним мы не разговариваем по-настоящему.

— А больше ни с кем?

— Нет.

Порой меня ужасно раздражало, что вместо разговора она просто сидела и задавала мне вопросы.

— Я — занятная зверушка, — сказала я, как нечто само собой разумеющееся. — Я вне времени, вне досягаемости и вне интересов.

— Как тебе кажется, ты сумела хоть немного освоиться? — спросила Мина.

Я вздохнула. Честно признаться, все это время я изо всех сил старалась говорить с ней только о самых банальных аспектах своей жизни. Мы много говорили о моем рисовании. Обсуждали Патти и Барри, хотя мне было нелегко придумать, что бы о них сказать. Я ничего о них не знала. Они оставались для меня совершенно чужими людьми, с которыми я каждый вечер ужинала за одним столом.

— Не знаю.

— Что же заставило тебя задать мне вопрос? — поинтересовалась Мина.

— Мне кажется, что я люблю Брэна. Но это… не совсем так.

Я сама не знала, что хочу сказать, но Мина как-то догадалась:

— Не совсем так, как было с Ксавьером?

Я покивала.

— А как вы познакомились с Ксавьером?

— Мне было семь лет, — ответила я, но не стала продолжать. Иначе мне пришлось бы рассказать ей, что я тогда как раз вышла из очень долгого стазиса, и истощение оказалось настолько сильным, что целую неделю я могла только сидеть в саду, как кукла. А у миссис Зеллвегер, нашей соседки, был маленький сынишка. Ему было меньше года, он только-только учился ползать, и мать часто выносила его в сад, подышать свежим воздухом. Мне было всего семь лет, от долгого чтения у меня болели глаза, и мне совершенно нечем было заняться. Поэтому я стала возиться с малышом Ксави. Для меня не было большей радости, чем кидать игрушки в траву и ползать с Ксавьером. Мы хохотали без конца. Я сажала его себе на колени и рассказывала сказки, а когда он немного подрос, мы стали рисовать картинки в песочнице. Сад до сих пор был на прежнем месте, а песочница давно исчезла. Как и Ксавьер.

— Значит, вы знали друг друга очень долгое время.

— Да, — ответила я. — Но я не хочу говорить о Ксавьере.

— Хорошо. Как ты думаешь, ты расскажешь Брэну о своих чувствах?

— Вы думаете, я должна? — спросила я.

— Я не могу ответить на этот вопрос за тебя, — покачала головой Мина. — Как ты думаешь, ты должна ему рассказать?