Холодный ветер, строптивая вода (СИ) - Линдт Нина

Мороз пробежался у меня по коже. Ужас парализующим холодом сковал ноги.

- Его величество никогда не поднимет руку на женщину, - ответила я. Губы тоже занемели.

Микеле снисходительно улыбнулся.

- Что ж, я буду надеяться, что вас эта чаша минует. Хотя в подвалах все еще есть пыточные комнаты. Было бы жаль портить такую хрупкую красоту, как вашу. Но если вам понадобится помощь, то вы знаете, как меня найти.

- Очень гнусно с вашей стороны говорить такие вещи о короле.

Я в панике поняла, что шок от того, что рассказал мне Микеле, выбил меня из твердой позиции. Я теряла стремительно силы противостоять ему, переходила на суждение, а это говорило о моей слабости. Я не могла ни остаться, ни уйти.

Микеле вдруг поднял руку и провел пальцем по моей щеке. Его взгляд был полон сочувствия.

- Он вас разрушит, ваше величество. Если можете сбежать, бегите. Народ вас не примет, королевский совет выйдет из-под вашего контроля, как только король скроется за горизонтом. Здесь у вас нет друзей, только враги.

Я отвела его руку от лица, но говорить ничего не стала. Микеле насмешливо улыбнулся, поклонился и отошел в сторону, пропуская меня. Однако, когда я проходила мимо, он все-таки шепнул мне:

- Я вас буду ждать.

Коридоры и лестницы замка превратились в сплошной лабиринт похожих друг на друга этажей. В отчаянии пытаясь забыть разговор с Микеле, я поднималась вслепую, чувствуя легкое головокружение от нарастающей тревоги. В его словах, несомненно, была доля правды. Я здесь никто и звать меня никак. Все мои попытки завоевать позиции – не более чем смешные потуги пытающегося перевернуться на брюхо жука. Король уедет на войну, и королеву ждет ад. Только бы Дик вернулся и успел меня отсюда забрать! Если он до сих пор не разведал, где зеркала, то мне придется остаться здесь…

Я окажусь окруженной врагами. И все, что останется – это обратиться к Микеле за помощью. И стать марионеткой уже в его руках. Вот что он мне готовит.

С моей помощью он собирается свергнуть короля. А потом и меня раздавит, как ненужную игрушку. Отец бросил меня в это осиное гнездо с удовольствием. Он знал, что я не выживу. И что перед смертью настрадаюсь так, что прокляну всю свою жизнь…

А что, если король и вправду психопат? И все это время он держал себя в руках только потому, что я ему нужна для политических игр? А потом он вернется с победой и отведет меня в пыточную камеру… Ведь недаром он неэмоционален. Это же ненормально.

Безрадостные картинки моего будущего одна за другой проносились перед глазами. Я понимала, как наивна и слепа была до сих пор. И насколько беззащитна на самом деле.

Хотелось забиться в щель, поплакать, спрятаться. Я еле выдерживала, чтобы идти с достоинством, а не согнувшись и не заливаясь слезами.

Мир, полный ненависти, интриг, злодеяний… Как же ты мне противен! Как же хочется опять оказаться среди друзей, услышать Катин смех, почувствовать теплые объятья Михаила! Понять, что я в безопасности, а все это просто дурной страшный сон.

Но выходило так, что сном был другой мир. Я заснула в детстве, прожила во сне несколько лет и проснулась сейчас снова в кошмарном безвыходном мире магии и волшебства.

Когда Катя читала сказки про магические миры и восхищалась ими, я испытывала желание собрать эти лживые книжки и сжечь. Где магия, там извечная борьба за власть и могущество. И те, кто рожден в богатых семействах, страдают еще больше, чем простые люди. Ведь если у тебя нет магии – ты изгой. Твоя жизнь и положение в постоянной опасности. Впрочем, и маги между собой тоже вечно соревновались силой. Ситуация при дворе короля Генриха была прекрасной иллюстрацией. Это кошмарная сказка, в которой нет места розовым пони и радужным единорогам. Это жестокая борьба.

ГЛАВА 16

Я не сразу поняла, что запуталась в крыльях замка и лестницах и ушла не туда. А когда это заметила, то вместо того, чтобы обратиться за помощью к прислуге, начала искать свое крыло сама. Оказывается, в замке были огромные танцевальные залы, оружейные, картинные галереи, библиотеки, курильни (не видела, чтобы король курил, возможно, то были комнаты его отца). Я периодически смотрела в окна, прикидывая, где могу находиться.

Проклиная архитектора и всех, кто приложил руку к безумному плану постройки, поднимаясь и спускаясь по лестницам, когда оказалась в огромной зале со скульптурами, я уже была готова наступить на горло своей гордости и показаться прислуге глупой, обратившись к ней за помощью, когда услышала за своей спиной:

- Леди Эллен?

Мороз пробежал по коже от этого голоса. Я медленно повернулась.

Король шел мне навстречу мимо многочисленных статуй спортсменов и древних героев, богов и богинь, героев легенд и сказаний.

- Как вы сюда попали? И почему вы одна? – спросил он. Лицо оставалось непроницаемым, но в голосе прозвучало легкое раздражение.

- Я заблудилась, - честно призналась я.

- Вы странно выглядите. Плакали?

Я ошарашено уставилась на короля.

- То, что вы не можете меня прочесть, не означает, что я не читаю вас, - чуть прикрыл веки король. Ему будто и смотреть на меня противно. Я начала злиться. Вся моя досада, страхи и расстройство после разговора с Микеле Вислы нашли выход, и я агрессивно подобралась, готовая к столкновению.

- Я не собираюсь перед вами отчитываться!

- Так что же вас расстроило? – проигнорировал мое заявление король.

Я отвернулась и пошла дальше. Во мне все кипело и клокотало, но инстинкт самосохранения предложил побег вместо нападения.

- Я вас не отпускал.

Первая реакция была: повернуться и наорать, но я как-то вовремя вспомнила про пыточную камеру и предпочла побег. Потом я долго размышляла: зачем я это сделала? Логического объяснения не было. Скорее, это был шанс избежать болезненного объяснения, которое назревало между нами. Король за мной не побежал.

Я пронеслась по залам, открывая бесконечные двери, а потом вдруг опять ворвалась в залу со статуями, только с другой стороны. Генрих ждал меня там, рядом со статуей мужчины с копьем. На лице статуи было напряжение от усилия: охотник замахнулся копьем, челюсть сжата, брови нахмурены, взгляд устремлен вперед, каждая мышца напряжена. А рядом стоял живой человек, больше напоминающий статую. Одно хорошо – при полном отсутствии мимики морщины Генриху не страшны.

- Вы знали… - бросила я.

- Что вы вернетесь? Конечно. Это мой замок, - ответил он. Однако в глазах как будто появился блеск. Он, похоже, смеялся надо мной. Если смех вообще как-то мог проявляться у Генриха на лице. – Если позволите, я отведу вас в ваше крыло.

Я сдалась и кивнула. Если просто отведет, не пытаясь влезть мне в душу, то пусть.

Некоторое время мы действительно шли молча.

Потом Генрих сказал:

- Валери, та женщина, окончательно выздоровела. И передает вам благодарности.

- Которые я не могу принять. Я не имею отношения к ее выздоровлению.

- Я знаю.

Снова молчание.

- Но я также знаю, что вы были не обязаны к ней приходить. И проявили доброту.

- Это было всего лишь любопытство, - призналась я. – Я видела, как вы говорили с мальчиком, решила узнать почему. Вот и все.

- Я знал, что у вас нет дара. Прежде, чем согласиться на договор с вашим отцом, я постарался через шпионов выяснить все о вас, - все так же монотонно сказал король.

Я чуть не споткнулась на ровном месте.

- А я считала вы расстроились из-за этого! - возмущенно заметила я.

- Нет. Я расстроен из-за того, что вы так доверчивы. Больше никому не говорите, что бездарны. Иначе вас заклюют. Пусть лучше молва о чудесном исцелении Валери дойдет до замка. Чем слух о том, что у вас нет магии, выползет из него. Не доверяйте никому.

- Мне сложно будет остаться с теми, кому нельзя доверять.

- Витторино надежен. Но и он не святой. У вас с ним случилась размолвка. Я улажу.