Воронье сердце. Отбор по принуждению (СИ) - Бородина Мария

Галианта напротив высекла из воздуха черные кляксы. Собравшись густым роем, они склеились в человеческую фигуру. Широкоплечий противник-фантом медленно пошел на меня, протягивая руки вперед. С его пальцев срывались черные искры.

Я с легкостью прицелилась. Не было больше ни неуверенности, ни дрожи, ни сомнений в себе. Приятное напряжение разлилось по мышцам, и я отпустила стрелу. Воздух призывно засвистел, знаменуя мой триумф. Есть! Острие вошло точно в голову фантома, сделав его вполовину бледнее.

Я усмехнулась и достала вторую стрелу. Рэнимор, должно быть, сейчас наблюдает за моим выступлением. И, наверняка, гордится мною… От шальной мысли за грудиной проснулось приятное тепло. Ошпарило сердце, сдавило легкие, поднялось к горлу.

Прикрыла один глаз, прицелилась. Холодная уверенность не покинула меня. Нужно бить в голову, чтобы наверняка. Чтобы второй выстрел порешил его. Я натянула тетиву, и…

Острый спазм неимоверной силы скрутил живот, заставив меня согнуться пополам. Стрела сорвалась с тетивы и улетела куда-то вбок. Проелозила по траве, вспарывая землю, и осталась торчать перьевым хвостиком кверху по правому краю лужайки.

Глава 35

Взволнованные охи вывели из неприятного оцепенения и посеяли по коже мурашки. Воздух неожиданно затрясся и запах пеплом и кровью. Досада и отчаяние, переплетаясь, будто поросли ядовитого плюща, опутали тело. Неужели промазала?!

— Кар-р-р! — послышалось с высоты. Эстер била крыльями над моей головой, не узнавая свою хозяйку. Да я и сама себя не узнавала.

Преодолев панику, я распрямилась струной и затравленно огляделась. Стрела валялась в траве и выставляла пушистый кончик, дразня и упрекая криворукую Лиру Крэтчен. А фантом — серый и полупрозрачный — все еще тащился вперед, будто безумец под отваром мандрагоры. Добрую половину лужайки уже позади оставил, зараза этакая!

Взяла себя в руки и стиснула зубы. Не время раскисать. Пусть я промазала — никто не идеален — но я обязана его добить. И добью. В пепел превращу, по земле размажу, чего бы мне это ни стоило!

Вскинула лук. Достала стрелу и прицелилась. Представила на месте фантома подлого королевского стражника, что под выстрел подставился. Нет, лучше уж дознавателя — позорного мамонта с щетинистой, как у поросенка, шеей! Ну, сейчас я тебя, дурья башка!

Но, едва я хотела отпустить стрелу в свободный полет, меня настиг новый спазм: еще сильнее предыдущего! Хорошо, что на этот раз я оказалась умнее и не отпустила стрелу. Даже пополам не согнулась. Лишь затопталась на месте, пытаясь прогнать отвратительные ощущения. Но все было тщетно. Отвратительная боль решила обжиться в моем теле, прошив своими иглами каждую мышцу, каждый квадратный сантиметр кожи! Покрыла лоб каплями пота, заставила тело гореть, сделала мышцы восковыми.

Плевать на боль! Я должна!

Заскрипев зубами, прицелилась и выстрелила. Стрела полетела косо, криво и лишь слегка зацепила бедро фантома. Разрыв взорвался ворохом искр, и силуэт — спасибо хулиганке Филлагории и на этом — чуть побледнел.

Я беспомощно смотрела на надвигающийся фантом и не верила своим глазам и рукам. Да что же происходит, в конце-то концов?! Неужели на завтрак нам дали испорченную еду? Я готова была поверить даже это, вспоминая хитрые уловки королевской семьи, только вот остальные на отравленных похожи не были. Разве что… шут?

Тут же вспомнились косые взоры Лусьены и ее хитрая улыбка. Ах, вот кто виноват в моих бедах! Поглядите-ка, как жестока и опасна магия госпожи Трагго! Не восхитился прекраснейшей — насладись дикой болью и двухчасовыми посиделками в уборной. Я не сомневалась, что сейчас Лусьена стоит в толпе и столь же хищно улыбается, наблюдая за моими попытками показать себя. И знает, что я чувствую. Несомненно. Знает.

Не получит она своей радости!

Превозмогая боль, я выпрямилась. Достала новую стрелу, натянула тетиву и сконцентрировалась на самом кончике острия. Поймала мрачную фигуру фантома, и боль отступила! Настоящее блаженство хорошего самочувствия ты познаешь лишь после того, как тебя накрывает недуг.

Стрела призывно засвистела в воздухе. Пролетела над землей и послушно вошла фантому в шею, разбив его на тысячу серых песчинок.

— Кар-р-р! — подвела итог Эстер и снова опустилась мне на плечо.

Аплодисменты взорвали воздух. И, хотя я не очень-то их и заслужила, хлопали мне громче, чем Лусьене. Это радовало. В голове опять проскользнула мысль о Рэниморе… Интересно, что он подумает, глядя на мои слабенькие потуги и попытки показаться кем-то?

Я гордо развернулась, опустила лук, и оглядела толпу. Девушки дружно хлопали в ладоши, лишь Лусьена застыла, как статуя, переплетя руки на груди. Хлопала Хельга. Хлопала лысая Галианта с другого края лужайки. Хлопал оружейник: правда, поглядывал из-под наххара с каким-то скепсисом и снисхождением, подобно тому, как мужчина смотрит на женщину, выполняющую неженские дела. А Рэнимор…

Рэнимор, широко улыбаясь, что-то активно обсуждал с Шанти. Да так мило и доброжелательно, что вечно нервная и дрожащая красотка цвела радостью, будто садовая роза. Румянец горел на утонченном лице Шанти, а платиновые волосы серебрились в солнечных лучах, как редчайшая драгоценность. Вокруг парочки гордым роем увивались визиоллы. Самая крупная и наглая зависла над их головами и таращила зрачок то на Рэма, то на его прелестную собеседницу. Я даже представила, что испытывают сейчас сентиментальные аэрийские дамочки, глядя на свои экраны.

Стоп. Что же это получается?! Я старалась, превосходила свои пределы, боролась с болью… промазала, правда, но виновата в этом Трагго. Я прыгала — ну, ладно: старалась прыгнуть — выше головы, а Рэнимор даже глазом не взглянул на мое выступление?! Словно не спас меня этой ночью от наказания. Словно я не ночевала в его покоях, в его кровати, на его подушках и его простынях… Словно я не гладила его котика?!

Возмущение окатило меня, как кипяток. Показалось, что даже кожа пузырями пошла. Боль вернулась, но она была уже другой. Намного глубже и серьезнее. И на этот раз Лусьена Трагго не имела к ней отношения.

— Эстер, — скомандовала я тихо и указала на самую большую визиоллу. — Сбить.

— Кар-р-р! — послушно отозвалась Эстер и, спикировав вниз, пронеслась над головами Рэнимора и Шанти. Зацепила визиоллу крылом и превратила ее в мириады искрящихся песчинок.

Аплодисменты и шелестящие перешептывания резко сменила тишина. Мертвая, зловещая, накаленная до предела. Рэнимор с изумлением поднял голову и непонимающе взглянул на меня. Так, словно белым и пушистым был. Будто не улыбался парой секунд ранее и глазки Шанти не строил…

Я подставила руку Эстер, подарила Рэнимору свой самый строгий взгляд, поклонилась и гордо двинулась в толпу.

Глава 36

— Ибреса Оливия Вандергейт! — раздался следующий вызов, и мой живот опять скрутил отвратительный спазм: на этот раз более мягкий. Видно, я уже не была нужна Лусьене, а мой сомнительный успех — и подавно.

Закусив губу, я вручила лук и колчан со стрелами оружейнику, отпустила Эстер в голубую облачную высь и подобралась к Хельге.

— Я могу отлучиться на пару минут? — спросила как можно более доброжелательно.

— Что за бесцеремонность и неуважение к остальным участницам? — Хельга сухо наморщилась. Ее брови сошлись над переносицей, подобно крыльям фантастической лохматой птицы. — За твоим выступлением наблюдали все!

— Ж-женские дела, — прошептала я. — Я быстро. Просто опозориться перед королевской династией не хочу.

Хельга наморщила лоб, не веря моим словам. Правильно делала, что не верила, в общем-то: мне хватило наглости использовать запрещенный прием. В школе он гарантировал освобождение от занятий с оружием, да и для некоторых — от уроков тоже.

— Нерасторопная ты, — отчитала меня Хельга полушепотом. — Пять минут даю. Чтобы после была здесь, как миленькая!

— Куда я денусь? — бросила через плечо, рванув к дворцу.