Жизнь и Месть Чёрной Королевы (СИ) - Головач

— Будем надеяться, что это не так. В противном случае… У нас появится ещё одна большая проблема.

— Хм-м-м, устроим настоящий хаос или пока спокойно войдём в эту… Бр-р-р, святую обитель?

— Лишний шум нам пока совершенно ни к чему. Поэтому на данный момент действуем тихо и хитро.

И так мы и поступили.

Себастьян и я направились внутрь этой церквушки, а все остальные остались пока снаружи в ожидании нашего сигнала в случае необходимости.

Сама же Анжела уже в облике старушки заботливо обхаживала больных, благословляла и излечивала их болезни, хотя в данном случае я бы сказала, что она просто промывала им мозги.

Это было странным зрелищем для меня… Скорее даже… Противным, потому что я чувствовала, что эти люди будто лишались частички своей души и разума при контакте с этим ангелом.

Даже для меня, как для демона это было мерзко. Как ангел может так низко пасть?

Впрочем, не стоило удивляться подобному, особенно после того, что Блан проворачивала в моём детстве.

Она подняла на нас свои глаза, замаскированные под старческие и добрые очи, что смотрели на меня с лживой надеждой… Или же реальной? Трудно понять таких ангелов, как она.

— Вот уж не ожидала увидеть вас спустя столько лет, «матушка», — с притворной вежливостью и почтением произнесла я, обращаясь к Анжеле и направляясь в её сторону уверенным и твёрдым шагом в сопровождении Себастьяна.

— А, дитя моё, воистину Бог одарил тебя своим благословением, — старческий голосок был мягок… Лжив… Приторный и такой раздражающий. — Не желаете ли поделиться своей радостью при иконе великой?

— Я бы так и поступила, будь я такой же верующей, как все эти милейшие и бедные люди, — со спокойным видом я приблизилась к ангелу и добавила так тихо, чтобы мои слова услышала лишь она: — Да только мы обе прекрасно знаем, что благословением меня одарил далеко не Бог, — ухмыляясь и глядя прямо на женщину, я сверкнула глазами, показав дьявольский огонёк в них.

— Прошу, следуйте за мной, — со смиренной и вежливой улыбкой ответила старушка, уводя нас на задний двор, где единственными слушателями были только козы, две коровы да петух с тремя утками. Голос старушки сменился почти что на девичий: — О, верно. Себастьян, твой верный пёс помог тебе вырваться из оков боли и отчаяния. Ах, как предсказуемо.

— Помог, в то время как ты со своими братьями и сёстрами и пальцем не пошевелила, — куда более холодным тоном произнесла я. — Хотя нет… Одна из твоих милейших сестёр всё же помогла. Ведь это благодаря ей Себастьян и смог меня отыскать. За что именно этому ангелу я всё-таки весьма признательна.

— Как жаль, что Анателла не уничтожила Себастьяна после того, как он узнал о тебе. Никто не должен был получить тебя, синтез Сиэля Фантомхайва.

— Видимо, у Гробовщика были иные планы на этот счёт. К нему бы и обратилась с претензиями вместо того, чтобы так нагло заявляться в мой город без приглашения.

— Ну, почему же? Этому городу нужны и святые силы, и я их могу дать. Сколько после этой вашей революции в Петербурге умерло людей. Многие несчастные во всём винят Бога, но не себя, вышедших на эту бесполезную борьбу. Лучше оставили бы всё, как было.

— Как было, чтобы люди и дальше слепо повиновались твоему Отцу и нашему треклятому правительству, которым плевать совершенно на всё? Ну, уж нет… Я не могла просто смотреть на подобную несправедливость.

Я подошла ближе к Анжеле, которая стояла ко мне спиной, и добавила:

— Впрочем, и на твои фокусы я, молча, смотреть не стану. Не могу позволить, чтобы такой ангел, как ты крал частички души и силы тех несчастных, при этом столь нагло зомбируя их.

— Я избавляю их от боли. Неужели человек должен чувствовать ещё больше утраты? Пусть уж живут дальше и верят в Отца нашего, что дарует через мои руки им успокоение, — женщина продолжала говорить спокойным голосом, хотя в нём чувствовалась явная фальшь.

— Избавляешь от боли? Как и меня когда-то, указав мне на врача в приюте и назвав его моим ангелом-хранителем, который в итоге лишь избил меня и бросил валяться на полу посреди комнаты до тех пор, пока ты якобы случайно не зашла туда?!

— Святые люди это вечные страдальцы. Лишь через боль все получают Божье место в Раю.

— Какая же ты шлюха, — прошептал сладострастно и злобно Себастьян.

— Ах, тебе ли меня называть таковой, Себастьян? — Блан развернулась к нам лицом уже в своём настоящем обличии. — Тому, кто после смерти своего прошлого хозяева притянулся к той, чья душа смешалась с частичкой его души? Пусть ты и не знал этого изначально, но прекрасно чувствовал и видел их поразительную схожесть. А сейчас привёл эту девочку ещё и в облике покойного юного графа.

— А тебе лишь бы на больное надавить. Да только зря стараешься.

— Так уж и зря? Неужели?

— Можешь и дальше не верить мне, но всё говорит о том, что я давно уже многое отпустил.

— Вот как? — Анжела вдруг схватила меня сзади и, придерживая моё лицо за подбородок, провела своими тонкими белоснежными пальцами по нему. — Вглядись в это на вид нежное личико повнимательней, Себастьян. Вглядись и увидишь куда больше сходства с графом Фантомхайвом.

— О, нет… Регина пережила куда больше боли благодаря Клоду, тебе, Гробовщику и даже благодаря Анателле, что сдерживала меня всё это время, — ответил более спокойно Михаэлис, сдерживая свою внутреннюю злобу.

— Смерть родителей и полтора месяца изнасилования, пыток и издевательств над Сиэлем лишь малая толика того ада, через который прошла я, насколько бы грубо это ни звучало, — с ледяной ухмылкой отозвалась я, пока не двигаясь в хватке женщины. — Этому мальчику повезло, что Себастьян сразу пришёл на его зов, и он не познал ещё больших страданий и боли.

— М-м-м-м, а ведь эти распоряжения от нашего Отца в правилах Анателле указала я, — так приторно и даже несколько злорадно прошептала Блан. — Так что вы, считайте, пригрели на своей груди змею из нашей небесной семьи.

— Даже если Анателла получила эти распоряжения от тебя, о твоих «планах» она не знала.

— А ты уверена в этом?

— Даже если и знала, Анателла теперь на нашей стороне по собственной воле, и никакой Божий закон её теперь не тронет. Ты же знаешь, что уже прошло два года, как она сняла с себя святость.

— И по большей части она сделала это из-за того, что влюбилась в