Ольга Ильина - Последняя из рода Леер - 3

— История длинная и не к месту сейчас, — отмахнулась я, — Скажи, ты знаешь, что Мила замуж выходит?

— Нет. За кого?

— За какого-то Лестара.

— Лестара, говоришь… Я слышал о нем, но лично встретиться не довелось. Он заменил Артура Марани в роли преемника короля. О нем много слухов ходит, не все из них приятные. Почему она решилась на это? Тем более сейчас?

— Не знаю. Азра… э… мне сказали, что это способ избежать войны.

— С кем? — встрепенулся Филипп.

Я ответила, сама не очень понимала всего. Ну, не складывалась как-то картинка, да еще отказ наследника помочь. Почему? Да, я знаю, что они дружат с эльфами и Эления между ними, но… А еще не давал покоя вопрос об отце Милы. Зачем? Почему он хотел меня убить? Нет. Я не сразу догадалась. Азраэль намекнул. Прямо не сказал, а вот свои мысли на этот счет озвучил. Умеет же он.

— Ты знаешь, почему она это сделала? — я не могла не спросить. Знала, что боль причиняю, что нелегко ему понять все, только и мне нелегко. Я сама не могу понять. Человек, которого я почти отцом считала, так предал. Это так же больно, как нож в сердце, и уж я об этом не понаслышке знаю.

— Из-за меня? — наконец ответил он. Я лишь пожала плечами и поднялась.

— Хотела бы я спросить. Понять не смогу никогда. Простить… постараюсь.

— Ты всегда была слишком доброй к друзьям.

— Здесь не в доброте дело. Просто, если бы я такое совершила…

Я не смогла договорить, просто слов подходящих найти не могла. Мое чувство вины порой просто убивало, а что творилось с ней и представить сложно. Хотя своим поступком она мне жизнь облегчила, сняла ту часть вины, которая не давала свободно дышать. Ведь что бы я ни говорила, а где-то в глубине души верила, что не достойна жизни, раз они погибли. Теперь я так не считала.

Я рассказала Филиппу все то, что успела, пока собиралась. Потом полчаса пришлось уговаривать его не ходить за мной. Но пообещала вернуться.

— Когда он узнает, что ты жива… — почему-то сказал он, когда я стояла в дверях. И опять же я поняла без слов. Самой паршиво было.

— Остается надеяться, что не узнает, — ответила я и скрылась за дверью.

Я вернулась в уже облюбованную мной таверну и снова привязалась к своему давешнему знакомому. А он так лукаво на меня смотрел и покрякивал от удовольствия, когда думал, что я не вижу. Уж не знаю, что он там подумал, когда я ввалилась в гостиницу, таща на себе еле передвигающего ноги, избитого мужчину. Но не сказал ни слова. И на вопросы ответил.

Теперь я знала, куда направляется наемник. В Девер. Видимо, оттуда Мира сбежала. Хорошо, что не из столицы Свера. Здесь законы суровее, а в Девере мягче, особенно для женщин. Это был мужской, суровый край, но, несмотря на всю суровость, женщин здесь уважали. Многие воительницы современности именно оттуда. И Тиана деверянкой была. Сильной, прямо как отец. Я ему тоже писала, от лица Милы. Если припрет, придется к нему обратиться. А сейчас надо понять, как побыстрее туда добраться. Через Элению не успею. Велес ближе, но там и опаснее вдвойне. Стоит там появиться магу, и ищейки сразу насторожатся. Но вот если притвориться кем-то другим… Сыграть роль…

Я задумчиво постучала по столу. Допила свой клюквенный морс и уже хотела уходить, но тут открылась дверь, и в таверну ввалилась замученная девушка, а следом за ней другая. Высокомерная, надменная аристократка с таким же кислым лицом, как мой морс. Она чуть ли не перешагнула через свою служанку и подошла к хозяину.

— Эй, ты! Мне комната нужна. Мне сказали, что это самая приличная гостиница в здешнем захолустье. Но, судя по обстановке, — девица оглядела полупустой зал и снова повернулась к хозяину, — Слава Всевидящей, что я здесь не задержусь. Меня жених ждет в Велесе.

«Ах, ты стерва»! — выругалась я про себя. Судьба словно намеренно подталкивает меня. Не успела подумать, так нате вам. Такая возможность. Она словно специально играет. Вот только не в ловушку ли меня заманивает? В другой ситуации я, может, и не поддалась бы, но выхода не было. Придется рискнуть. Одна ночь, говоришь? Тогда нужно срочно придумать, как от этой самой служанки избавиться.

Вот только в голову ничего путного не приходило. Хотя есть идея — бредовая, конечно, но что не сделаешь в безвыходной ситуации.

Я вернулась к Филиппу, предложила ему коварным соблазнителем поработать, а что? Он похож, правда синяк под глазом портит картину, немного, да. В таком виде он даже слегка на бомжа смахивает, но другой особи мужского пола в поле моей видимости не наблюдалось.

Фил, решил, что я рехнулась, и наотрез отказался. Я и сама, признаюсь, так думала иногда. Но тут в нашу перепалку Аника вступила.

— А может, просто с ней поговорить?

— С кем? — почему-то спросили мы оба.

— С этой девушкой, служанкой, — смущенно ответила она.

— И кто этим займется? — снова спросили мы хором, посмотрели друг на друга, оценили свои шансы и жалостливо, как только могли, на девушку посмотрели. Она оценила степень нашего доверия, прониклась и… отказалась. Пришлось уговаривать.

И все же права я, Филиппу роль коварного соблазнителя очень к лицу, в два счета уломал, и даже напрягаться не пришлось. Узнаю почерк мастера.

В Элении многие девушки оказались жертвами его честного взгляда, загадочной улыбки, идеальных манер, а главное, легкого характера. И удавалось же соблазнить девицу и не попасться в лапы ее вездесущей мамаши. Он всегда был таким. Слишком привлекательным в своей мужественности. А потрепанный вид только сильнее придавал шарма. Видела я, как на него Аника смотрит. Эх, я и сама когда-то вот так на него смотрела. Конечно, кто устоит перед сильным, смелым, загадочным и взрослым братом лучшей подруги? Только идиотка. Аника идиоткой не была. Только жалко, что не тот объект для обожания она выбрала.

Не прошла еще в его сердце боль от предательства, да и любовь не прошла. И искать он ее будет. Найдет ли? Не знаю, но то, что не сдастся, уверена.

А еще мы с Филиппом придумали, как хозяина таверны привлечь. Видела я, как его перекосило, когда девица его детище свинарником нарекла. Знала, поможет мне проучить нахалку. Да и другу моему горемычному переключиться на что-то другое, кроме мыслей о сбежавшей подружке, не помешает.

А утром таверну потряс громкий вопль. Это Эстела, как звали ту надменную аристократку, узнала, что еще ночью ее преданная горничная сбежала с каким-то офицером. Еще больше ее потрясло то, что ее бесчисленные чемоданы придется тащить самой.

Когда я вошла в ее комнату, неся в руках поднос с завтраком, она глупо таращилась на записку, написанную служанкой, и как рыба открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова.