Мишелль Мэдов - Воспоминания

У меня задрожали руки, я оперлась о спинку стула

— Не думаю, что сейчас подходящее время, — ответила я дрожащим голосом. Я

старалась не смотреть на Дрю, который в это время за соседней партой складывал книги. Я подумала, что, наверное, наш разговор его забавляет.

После того, что случилось в музыкальном зале, я всего могла от него ожидать.

Джереми схватил меня за запястье, удерживая меня, когда я взяла сумку, чтобы уйти.

— Не знаю, что такое приключилось с тобой в понедельник, но очевидно, что ты не можешь здраво мыслить, — сказал он, так пристально глядя на меня, как будто хотел впечатать слова в мой мозг. — Нам нужно забыть о том разговоре в машине, как будто его никогда не было.

Нет, Джери, — я попыталась высвободить руку, но он усилил хватку. — Я не могу забыть то, что случилось, потому что сказала именно то, что хотела, — я оглянулась, смущённая наглыми взглядами нескольких девочек, специально становившихся в дверях. — Тебе это также следовало бы заметить. Это больше не работает. — я едва справилась с последней фразой, слова застревали в горле.

— Такое случается с отношениями. — возразил он. — Всё меняется. Я думал, всё прекрасно — очевидно, это у тебя какие-то проблемы. Но это ничего, я помогу тебе с ним справиться. Я знаю, Лиз, у нас всё будет хорошо.

Я снова попыталась вырвать руку их его ладони:

— Дай мне пройти, Джери, — попросила я, чувствуя, как пальцы сжались ещё сильнее, оставляя синяки на коже.

Из ниоткуда появилась другая рука, разжавшая пальцы Джереми на моем запястье и оттолкнувшая его назад. От удивления у меня едва не отвисла челюсть, когда я увидела, что в стороне стоит Дрю и смотрит на Джереми, словно его вызвали на дуэль. Его темные глаза пылали гневом, говоря о его готовности к ответным действиям.

— За что? — потребовал ответа Джереми, наклоняясь вперед и сжимая кулаки.

— Ты сделал ей больно, — сказал Дрю на удивление спокойно. Четко выговаривая каждое слово, он сказал. — Я знаю, она бросила тебя — вся школа знает, что она тебя бросила — но ты не должен портить ей жизнь посреди всего класса.

Прежде чем Джереми смог придумать ответ, Дрю развернулся и вышел из класса, направляясь на следующий урок. Джереми раскрыл рот от удивления, потому что никто не осмелился вмешаться в наш разговор. Я просто смотрела на то место, где только что стоял Дрю, гадая, почему, после всего что он наговорил мне в музыкальном классе в тот день, он вмешался в нашу драку с Джереми. В этом нет смысла. Я напомнила себе, что надо дышать, а то потеряю сознание посреди класса. Джереми шагнул ко мне, я взглянула на него и схватила сумку, отступая.

— Мне нужно идти на следующий урок, — сказала я ему прежде, чем мы смогли продолжить разговор.

— Сделай мне одолжение, подумай о том, чтобы снова быть вместе, — сказал он, посмотрев на дверь, а потом снова на меня. — Это лучшее для нас. Я знаю это, и ты, я уверен, тоже.

Я вздрогнула от силы этого утверждения. — Я не могу ничего обещать, — сказала я, не способная встретиться с ним взглядом. — Но я подумаю об этом.

— Именно это я и хотел услышать, — сказал он, тон его голоса стал теплее. — Тогда увидимся за ланчем.

Он вышел из класса, оставляя меня одну. Я даже не сказала ему «да», но при этом не могла избавиться от чувства, что по его мнению он выиграл в этом разговоре.

Я повернула к крылу, где проходили уроки по естественнонаучным дисциплинам, но каждый шаг давался с трудом, как будто я тащила за собой цепи, которые тянули меня назад. Я как будто находилась в кошмаре, от которого не могла пробудиться. Голова казалась набитой ватой, окутывающей мысли, в таком состоянии я не могла больше находиться в школе. Я представила, что случится, если я просто уйду, и мысль о прогуле напомнила мне о том, что Дрю как-то предлагал сделать то же самое. Тога я сомневалась, но если бы он спросил меня сейчас, я согласилась бы не раздумывая.

В школе не очень строго следили за посещаемостью, давая нам свободу приходить и уходить, когда пожелаем, и предполагая, что мы достаточно ответственны, чтобы не прогуливать занятия. Так что никто не видел, как я подошла к своему шкафчику, забрала вещи и вышла наружу через переднюю дверь как раз в тот момент, когда прозвучал звонок на третий урок.

Машина ожила, когда я включила зажигание, я откинулась в кресле, так как вентилятор дул ледяным воздухом прямо мне в лицо, так что в машине стало холодней, чем снаружи. Термометр показывал 8,5 градусов, но из-за ветра казалось, что гораздо холоднее. Я включила задний ход, но составила ногу на тормозе, увидев младших школьников, которые возвращались с площадки в здание начальных классов после перерыва. Светловолосая девочка упала, спрыгивая с качелей, и девочка повыше, с длинными тёмными волосами, наклонилась, чтобы помочь ей встать. Это напомнило мне меня и Челси в их возрасте, пока я смотрела, как они вместе побежали к школе и догнали одноклассников на пороге.

Деревянный помост был пуст, и качели постепенно остановились, как будто замёрзли. Я любила эти качели, когда была маленькой, всегда выбегала первой на переменке, чтобы успеть занять их раньше всех. Я могла бы качаться бесконечно, если бы время перерыва не было ограничено.

Несложно было уйти из школы посреди дня, но я понятия не имела, куда отправиться. Домой пойти я не могла, я бесцельная езда не привлекала меня.

Голова была занята другими вещами, и я боялась потерять концентрацию на дороге и попасть в аварию. Так что я поставила на нейтральную передачу и выдернула ключи из замка зажигания.

В воздухе пронёсся ещё один порыв ветра, я оглянулась на пустые качели, которые двигались назад и вперёд. Не раздумывая больше, я выскочила из машины и побежала вниз с холма на детскую площадку, так быстро, что иногда мне казалось, что я лечу. Наконец я сбежала с холма, ухватилась за металлические цепи одних их качелей, чтобы остановить их, и села на тонкое резиновое сиденье.

Я оттолкнулась ногами от земли и поднялась в воздух так высоко, что почувствовала, что качели могут взлететь выше перекладины. От усилий мне мгновенно стало тепло, я не знала, сколько времени я так качалась назад и вперёд, обдумывая всё, что произошло с начала учебного года. Голова, казалось, была готова лопнуть от всех этих мыслей, а равномерное движение качелей успокаивало и умиротворяло, унося все мои тревоги. Я откинула голову назад, чтобы волосы свободно развевались, и забыла обо всём, кроме бодрящего воздуха и холодного ветра, обдувающего лицо.

Я могла бы долго оставаться в своём мире, но звук шагов, приближающихся сзади, вернул меня к реальности. Я надеялась, что это не был учитель, в противном случае у меня были бы неприятности из-за того, что я прогуляла третий урок.