Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская
Я вернулась в дом уже без всякого желания продолжать этот разговор хотя бы мысленно. Не потому, что он был мне неприятен — неприятен, еще как, — а потому, что слишком явно чувствовалось: если я сейчас позволю Ардену занять в голове слишком много места, это будет уже его маленькая победа. А я не собиралась делать ему таких подарков. У меня, между прочим, и без драконьих попыток ухаживания дел было достаточно.
Книги ждали меня в кабинете.
Их уже успели занести и аккуратно разложить на столе и на двух нижних полках. Толстые тома в темных переплетах, несколько более тонких сборников, свитки, перевязанные лентами, и даже две карты, еще свернутые, но уже обещающие мне хотя бы иллюзию порядка в этом мире. Я остановилась в дверях и почувствовала то редкое, почти азартное напряжение, которое всегда приходило ко мне перед работой. Не перед скучной рутиной, не перед долгом, а перед тем состоянием, когда есть задача, пока еще слишком большая, слишком трудная, но уже различимая. И если сесть, разобрать, прочитать, разложить по частям, то она перестанет быть чудовищем и станет хотя бы системой.
Очень люблю системы. Они, в отличие от чужих богов и драконов, хотя бы притворяются честными.
Я подошла к столу, провела пальцами по корешкам и села. Сначала развернула карты. Одну — общую, ту самую обзорную, которую Эйдан показывал мне утром. Вторую — подробнее, с землями дома Валльтерис, дорогами, двумя городами, храмами, лесными массивами и обозначениями старых сторожевых постов. Я наклонилась ближе, запоминая названия, линии дорог, расстояния. Потом взяла первый том из тех, что привез Арден, и раскрыла его с тем уже знакомым странным ощущением, когда чужой язык не просто читается, а сам спокойно раскрывается перед глазами, будто кто-то внутри меня заранее знает нужный ключ.
Сначала я вчитывалась в старые соглашения между домами. Потом — в комментарии к брачным законам, от которых у меня периодически начинал дергаться глаз. Потом — в храмовые поправки, сухие и до омерзения обстоятельные. Чем дольше я читала, тем сильнее понимала одну вещь: местный мир прекрасно умеет притворяться стройным, священным и многократно освященным традицией, но под всей этой торжественной оберткой лежит очень узнаваемая человеческая суть. Власть хочет сохранить себя. Храмы хотят влияния. Старые роды хотят не потерять лицо. Женщина, оказавшаяся в центре всего этого, в большинстве случаев рассматривается не как человек, а как обстоятельство, которое надо правильно распределить по правилам.
Прелестно.
Я потянулась за следующим томом, в котором, судя по оглавлению, должны были быть записи о случаях «даров пути» за последние несколько десятилетий, и так увлеклась, что не сразу услышала стук в дверь. Только когда он повторился, уже чуть громче, я подняла голову и поняла, что свет в комнате давно изменился. Утро успело перейти в день, а я, кажется, даже не заметила.
— Войдите, — отозвалась я, не закрывая книги.
Дверь открылась, и на пороге появился Эйдан.
Он уже был не в том спокойном домашнем виде, в каком завтракал утром, а собраннее: дорожный сюртук, темная жилетка, волосы убраны аккуратнее, в руке — перчатки. Вид у него был человека, который не просто зашел проведать пациентку, а куда-то собирается.
Я сразу отложила перо.
— Что-то случилось?
— Ничего срочного, — ответил он, входя в кабинет. — Просто я хотел предупредить: мне нужно съездить в город, а затем домой. В городе надо купить часть трав и некоторые лекарства, которые здесь удобнее не ждать из замка. А дома — забрать кое-какие вещи для себя и несколько книг, которые могут пригодиться вам.
Я села ровнее.
— У вас есть свой дом?
— Разумеется, — спокойно сказал он. — Я все-таки не живу исключительно между замком, каретой и чужими больными.
— Звучит очень разумно, — хмыкнула я.
Он чуть улыбнулся и подошел ближе к столу. Я почему-то сразу подумала, что в этом доме, где бы он ни стоял, наверняка тоже пахнет травами, бумагой и тем самым спокойствием, которое каким-то образом всегда идет впереди него.
— Мой дом тоже находится на территории драконьих земель, — продолжил он. — Не слишком далеко отсюда, но и не рядом с замком. После того как я здесь обосновался окончательно, туда же перевез своих братьев и сестер. Всех троих младших. Они уже давно взрослые, разумеется, но привычка считать их младшими никуда не делась.
Я невольно улыбнулась.
— Вы их навещаете?
— Стараюсь. И, честно говоря, мне бы хотелось сделать это сегодня. В последние дни все внимание ушло на вас, замок и связанные с этим сложности, а семья, как ни странно, не перестает существовать только потому, что у милорда Ардена осложнилась личная жизнь.
Я не выдержала и коротко фыркнула.
— Очень емкое описание ситуации.
— Я иногда бываю жестоко точен, — невозмутимо отозвался он.
Я посмотрела на разложенные книги, на карты, на узкую полоску света на столе, потом перевела взгляд на окно. За стеклом был сад, охрана, дорожка, ограда. И вдруг совершенно ясно почувствовала, как мне не хватает движения. Не побега — на такие иллюзии я не разменивалась. Просто воздуха. Дороги. Города. Любых новых стен, кроме этих. Любых лиц, кроме служанок, Эйдана и иногда Ардена. Любого шанса увидеть этот мир не только изнутри комнаты, закона и клетки.
— А можно с вами? — спросила я быстрее, чем успела обдумать, насколько это нагло.
Эйдан посмотрел на меня внимательно. Не удивился. Не начал сразу перечислять причины, почему нет. И уже за это я была ему почти благодарна.
— Почему нет? — сказал он спокойно. — Прогулки вам полезны. Дорога недолгая. Если не утомитесь и будете вести себя разумно, вреда не будет.
Я моргнула.
— Вы так легко соглашаетесь, что я даже начинаю подозревать ловушку.
— Ловушка здесь одна, — отозвался он. — И вы о ней уже знаете. Это драконьи земли.
— Тоже верно.
Но внутри у меня уже все ожило. Настолько резко, что пришлось сделать вид, будто я просто спокойно встаю из-за стола, а не пытаюсь не показать, как сильно меня обрадовала эта мысль. Поехать в город. Потом в его дом. Увидеть дорогу. Людей. Пространство. Пусть под охраной, пусть в пределах все той же клетки, но не сидеть на месте, не ждать, не читать
