Бывшая невеста дракона - Ирина Алексеевна Снегирева

знал, что мышь нечиста на руку. Думаете, если я вернусь в ресторацию, будет толк?

Мы с драконом с сочувствием уставились на Ливреля. Фрейзер в знак поддержки похлопал друга по плечу.

Однако дело есть дело, а для него Фрейзер точно не годится. И дело не в том, что мне его жалко для амурных дел, просто он уже дискредитировал себя в глазах одной из подружек… Хотя нет, Ливрель тоже не дифирамбы пел, однако Арно отдавать на растерзание двум авантюристкам-воровкам было жаль. И вообще, я своим драконом не разбрасываюсь!

— А я хотел завтра утром выселить Монс. Придется оставить. На время, — произнес Фрейзер, и, честное слово, я была с ним согласна. Только кражи еще не раскрыты, и придется потерпеть.

— Значит, завтра утром продолжим наш мозговой штурм, — заявила я, убрав руку с локтя Арнольда. Мои действия дракон комментировать не стал. Он был занят. Сверлил взглядом эльфа.

— Арно, почему ты на меня так смотришь? — поинтересовался Ливрель.

— Любое коллекционное вино из моего погреба в твоем распоряжении.

— «Мурло» ради общего дела не жалко? — ехидно поинтересовался эльф и потер руки. Кажется, кто-то уже на пути примирения с Монс и мышью. Прокладывает пути и ищет общие темы.

— Распоряжусь, — кивнул Фрейзер. — Как только ты сядешь за стол, вам его поставят. И пирожные.

— И мне вино потом отдельно пришлешь, — потребовал гордый сын леса.

— Шантажист, — выдал дракон. — Только не говори о страданиях.

— Всякое было, — хмыкнул эльф. Он приосанился, расправил и без того прямые плечи. — За что страдаю? За правду.

— Страдалец, — оскалился дракон. — Не переживай, если шевелюру проредят, то так и быть, позовем Корделию, и она тебе все восстановит.

— Корделия понимает в целительстве? — удивилась я. Подозревала, что сестра Арно не так уж и безнадежна, раз планировала сама строить свою жизнь. Однако о ее даре я не знала.

— Нет. Она парикмахер и знает все, что можно сделать с женской головой.

Я представила, как Корди с ласковой улыбочкой полирует своим врагам лоснящуюся от притирок лысину… Мило, но как-то отдаваться ей в руки ради красоты опасно. Плюнет огнем на шевелюру и скажет, что так и было.

— Учту на будущее, — с серьезным лицом произнес эльф. Он потрогал верхнюю пуговицу на рубашке, передернул плечами и посмотрел на нас с драконом. — Считайте меня героем. Вивиан, если что, передай мой прах в Пресветлый лес. И скажи моим, пусть унылые песни не поют. Я это никогда не любил.

— Иди уже, страдалец, — отмахнулся дракон. — И не переживай, я лично закажу тебе урну и сам отвезу ее. А если захочешь, то и прикопаю под любым выбранным тобой деревом.

Эльф вздернул нос и гордо пошагал обратно, я же сообщила Фрейзеру:

— Я поднимусь к себе в номер, можешь не провожать.

— Если ты заметила, я живу по соседству, — ответил дракон с тем самым видом, будто он большой кот и загоняет мышь в ловушку.

— Заметила. Но тебе нужно отправить Ливрелю вино.

— Может, подождешь меня здесь?

Фрейзер цепким взглядом обвел просторное помещение, словно тут за кадкой с фикусом или под столом администратора прятались незаметные враги.

— Никого нет, иди. — Я попыталась подтолкнуть дракона, чтобы он поспешил на помощь, но упрямый Фрейзер махнул рукой в сторону ресторации.

— Ливрель поймет, я все компенсирую. — Дракон подхватил меня под руку и потянул к лифту. Спорить не стала, они взрослые, сами разберутся.

Но это они, а едва мы оказались в кабинке лифта, свет потускнел, а сам агрегат заскрипел, как никогда раньше, и остановился между этажами.

Я как завороженная смотрела на Арнольда, отмечая, как светятся его глаза в темноте.

— Иди ко мне, — позвал дракон.

И я не стала отнекиваться. Сделала шаг навстречу, и тут кабину тряхнуло, отчего я впечаталась носом в ключицу дракона.

— Аккуратнее, — с сочувствием произнес Фрейзер.

Только я подняла голову, намереваясь ответить, как губы мужчины накрыли мои. Это было волшебно и волнующе — целоваться с бывшим женихом в остановленном лифте.

— Весь день ждал этого момента, — поделился Арно.

Мне стало так приятно, что я привстала на цыпочки и сама потянулась за поцелуем.

Слугу дракон снова оставил на первом этаже, поэтому никто и не подумал напомнить нам о приличии. Мы целовались, словно это было самым важным занятием на этот вечер. Фрейзер обнял меня так, что я была уверена — не отпустит, упасть не даст. Ощущение надежных объятий и силы стоящего рядом мужчины пьянило почище коллекционного вина. Это было настолько приятно и умопомрачительно, что я поневоле задалась вопросом, насколько обширной была практика у Фрейзера.

Где-то под нами заскрежетало, а потом в кабине загорелся свет.

— Это ты вывел лифт из строя? Сломал, — поинтересовалась я, старательно не думая о том, что только что произошло.

Высвободилась из объятий, замечая блеск глаз герцога. Сейчас Арно разительно отличался от того равнодушного жениха, которым когда-то был. Мне хоть и нравились перемены в нем, однако что дальше?

Вот и я не знала.

— Не сломал, а проверил работу подчиненных. Согласись, было бы гораздо хуже, если бы в нем застрял кто-нибудь из скандальных посетителей. Нам оно надо?

Нам?!

Вопрос был риторическим и ответа не требовал. Я же промолчала по той причине, что дракон снова пытался свернуть все разговоры к нашему сближению. Намекал всеми способами, коварно завлекал чувством ответственности. А вот не слышала я этого, и точка!

Где-то под нами лифт затрещал, а после поехал очень плавно, я бы даже сказала, осторожно. Не знаю, какими словами работники поминали своего шефа, решившего устроить им экзамен на профессиональную пригодность, но точно не с чистой благодарностью. Мой начальник Натан Штрудель частенько повторял, что без тренировок мозг и тело стража становятся мягкими и неподходящими для работы в славном подразделении министерства магии. Гонял нас так, что слабые отсеивались. К счастью, таких на моей памяти было только двое.

Лифт остановился, двери распахнулись, а сразу за ними обнаружилась Георгина Тишец. Увидеть нас она явно не ожидала.

— Второй этаж. Не наш, — сделал вывод дракон, глядя в упор на постоялицу отеля.

— Милорд? — опешила она, однако тут же ухватилась за висящие на груди очки, словно