Хозяйка бобового стебля (СИ) - Елена Элари

также медленно и поджав хвост, уходит обратно под лопух.

Карсон сходит с крыльца. Вилли подступает к нему. Никто не обращает внимания на неразборчивые лепетания матери Джилл, что семенит за женихом дочери всплёскивая руками, предчувствуя беду.

— День добрый, — здоровается Карсон, как ни в чём не бывало.

А у самого взгляд мрачный и тёмный. Такой, будто готов убить и пройти мимо.

— Добрый ли? — изгибает Вилли бровь и убивает комара, что садиться на его грудь.

Рубахи на нём нет, кожа загорелая, на рельефном торсе блестит солнечный свет. Венка на шее вздувается от напряжения. На виске, несмотря на грозный и внушительный вид, от взгляда Карсона выступает капелька пота.

Сон будто замечает это и потому усмехается.

И мать Джилл отступает от них на шаг. И жестом не даёт подойти к ним Жене, даже не проверяя, пытается та это сделать или так и стоит на месте.

— А чего ж ему недобрым быть? — спрашивает Сон. — Выспаться бы только… — зевает он в локоть.

Уютно так и вальяжно…

Вилли звереет.

— Не выспался, значит? — уточняет он угрожающе, видимо, связывая это с тем, что вышел Сон невыспавшимся из дома его невесты.

— Да, — тут же встревает между ними мать Джилл, и вдруг смотрит на Карсона: — да… милый, не дала я тебе спать. Прости… — и улыбается, накручивая на палец выбившуюся из-под платка жиденькую прядь волос.

Вилли часто-часто хлопает своими маленькими глазками, оглядывая их.

Карсон же теряется, но собирается быстро, понимая, что она считает его человеком чести, а значит подставлять Женю ему нельзя:

— Д-да, дорогая, — выдавливает он из себя.

И Вилли окончательно успокаивается. Только удивление не сходит с его лица.

— Когда свадьба? — простодушно спрашивает он, с долей неверия, но при этом всерьёз ожидая ответ. — Не ожидал, вот так сюрприз! Да, Джилл, дорогая? — оборачивается он к Жене и улыбается своей крокодильей улыбкой.

— Свадьба? — от эмоций взвизгивает мать Джилл, и в глазах её, пусть сама и затеяла этот обман, вспыхивает нечто наподобие надежды. — Мы ещё как-то не…

— Это личное, — отрезает Карсон, буравя Вилли убийственным взглядом, — посторонних не касается.

— Да разве я посторонний? — гигикает он и притягивает к себе Женю, обнимая её за талию. — Вот-вот, выходит, сроднимся же!

И Карсон бледнеет от злости.

От него не слишком хорошо пахнет, Женя не морщится, лишь складывает руки замком под грудью и спрашивает:

— Так чего ты приехал?

И на Карсона смотрит очень внимательно с золотистыми отблесками-смешинками в глазах.

Мол, не срывайся, не трать силы.

И он сдерживается, хоть ничуть и не расслабляется.

Вилли же просто и, почему-то, довольно отзывается:

— Я почему? Или он? Потому что, почему он, понятно. Глупышка, — пытается щёлкнуть Женю по носу.

Она вздыхает:

— Да нет, я тебя спрашиваю, дорогой.

— Я приехал проведать тебя. И пригласить, с позволения твоей матушки, тебя на прогулку. Потому что тебя, — так странно выделяет он это слово, будто запинается или спешит придумать, как бы более складно сложить предложение, — хотел видеть. Мы так мало проводим времени вместе! Это нормально, конечно, до свадьбы. Но всё же…

— Ах, Вилли, у меня очень много дел. К тому же, я тебе говорила, что меня порадует.

Честно говоря, она и сама не помнит, что там просила, чтобы отделаться от него.

— Не вижу всего этого! — она отстраняется, сделав вид, что обиделась и дует губы.

— Я ведь лису поймать обещал! — вспоминает Вилли и так оживляется, что лопух, под которым прячется Джек, начинает ходить ходуном.

Предчувствуя неладное, Джек стремглав бросается прочь. И Вилли, заметив это, начинает спешить:

— Мне кажется, я в тот раз шкурку другой лисы принёс. Но теперь, Джилл, я избавлю вас он этого паразита, и ходить тебе зимой в новой шубке!

— Да я не про лису говорила, дурень! — кричит Женя уже натурально зло. — Шубка где моя, где украшения, а платья? Обижаешь меня…

— Так будет, всё будет! — и он спешит к своей гнедой, седлает её, щёлкает в воздухе кнутом, бросает на Сона недобрый колкий взгляд и скачет к дороге.

Но уже выехав на неё, оборачивается.

— Свадьба то когда? — спрашивает у матери Джилл.

И та, чтобы не выставить себя в плохом свете, пусть и боязно из-за Карсона, бесстыдно врёт:

— Перед вашей свадьбой, чтобы наш уважаемый Карсон подвёл под венец Джилл, как собственную дочь.

— Это очень хорошая идея, — одобряет Вилли и едет по лисьим следам.

Женя провожает его больным взглядом. К глотке подкатывает тошнота от воспоминаний о прошлой лисиной шкурке.

Нельзя дурного допустить. Она зажмуривается крепко, до боли в висках и шепчет:

— Всадник собъётся со следа, что лис замёл чёрным хвостом, мой зверь был мне предан, а значит он тотчас вернётся на зов…

Карсон улавливает это и мрачнеет, хотя секундой ранее в глазах его плескалось веселье пополам с непониманием.

Мать Джилл успевает схватить Аннушку за руку и заволочь в дом, наверняка надеясь избежать неловкого разговора и объяснений.

И как только за ними закрывается дверь, Жене под ноги кубарем выкатывается чёрный лис. Вскакивает на все четыре лапы, скалится и жмёт уши к затылку, тяжело дыша. И с удивлением озирается.

— А как я здесь? — не понимает он.

А Сон тяжело вздыхает и смотрит на Женю устало:

— Я должен бы тебя собственноручно казнить. За колдовство, и, — всё же срывается с его губ смешок, — за мать… Доченька.

Женя опускается на траву, чтобы обнять и погладить своего чернобурку. Ветер красиво перебирает её русые волосы, в тёмных глазах стоят еда заметные слёзы.

— Зачем же показался, глупый?

В платье, что досталось от ведьмы, с серьёзным выражением лица, она чешет Джека за ушком и лишь затем переводит взгляд на Сона и смеётся с облегчением.

— Всё! Теперь ты обязан на ней женится!

Карсон смеётся в ответ.

— Ну уж нет, прошу простить меня. Но то, что к вам скоро заявится моя матушка, объявлять теперь ей будешь сама.

Джек же, будто настоящий лис, ластится и всё норовит лизнуть Женю в щёку.

— Ты стесняешься ваших отношений? — Женя играет бровями. — Да брось, она женщина в самом соку! И молодая ещё.

Веселье подхватывает и лис. Лучше бы он этого не делал, конечно, смех у него выходит по-звериному паскудненький и жутковатый. К тому же он подрагивает от него и фыркает. Но сквозь это умудряется процедить:

— Я просто уверен, что тебе, Женя, она скажет, что два мужика лучше одного. Поделила, так сказать.

— Ну уж нет, — отсмеявшись, бросает Сон, — никакого бревна-Вилли в этой семье! — и возводит к небу глаза. —