Лиза Смит - Избранная

Снова наступила тревожная тишина. Ракель показалось, что она находится в клетке с дикими зверями, у которых наступило время кормежки.

– Что ты несешь? – спросил тот, кого Квин назвал Азариусом.

– Это шутка? – уточнил Кэмпбелл.

– Нет, не шутка. Девушки, предназначенные для фиесты, сбежали, – вновь произнес Квин. – Но, если подумать, оно и к лучшему.

– К лучшему? Квин, мы умираем от голода!

– Они не могли убежать далеко, – сказал Макс. – Это же остров. Давайте пойдем и…

– Никто никуда не пойдет, – оборвал его Квин.

Ракель придвинулась ближе к нему. Она начала нервничать, потому что вампиры, казалось, разъярились. Но она доверяла Квину и видела, что остальные побаиваются его.

– Послушай, Квин, ты пригласил нас сюда…

– Я вас не приглашал и даже не знаю, кто это сделал. Но не в этом суть. Мне нужно вам кое-что сказать. Больше не будет никаких кровавых фиест, ни теперь, ни потом. А тот, кто имеет возражения, может поделиться ими с Советом.

Все мгновенно умолкли и насторожились. Они явно не ожидали такого от Квина.

– И если вы не хотите, чтобы Совет узнал о том, что вы задумали, я рекомендую как можно быстрее отправиться по домам и забыть обо всем. Надеюсь, у вас будет болеть голова всякий раз при упоминании о кровавой фиесте.

Тишину разорвало чье-то злобное бормотание:

– Ах ты, грязный…

Ракель нервничала. Как вампиры смогут отправиться по домам, ведь на острове не осталось лодок?! Если только они не воспользуются лодкой хозяина. Но где он, почему до сих пор не приехал? И где Лили?

– Квин, – тихо сказала Ракель, но ее перебил худощавый вампир с каштановыми волосами:

– Ты расскажешь обо всем Совету?

– Нет, я попрошу сделать это Хантера Редферна, – ответил Квин. – Но не думаю, что вам этого хочется. Он может представить все в весьма неблаговидном свете. Поднимите руки те, кто считает, что Хантер одобрит это сборище.

– А я имею право голоса?

Вопрос прозвучал сзади. Голос был более низкий и глубокий, чем у молодых вампиров. Ракель почувствовала опасность и обернулась. Теперь ей казалось, что она заранее знала, кого увидит за спиной.

В дверном проеме стоял высокий мужчина. Рядом с ним – молодая девушка и ребенок. Фигура мужчины слабо освещалась всполохами пламени, но Ракель видела его волосы цвета крови и золотистые глаза.

Глаза цвета янтаря, глаза коршуна. Такие же, как у Лили Редферн. Почему она раньше не догадалась?!

Лицо мужчины словно возникло из ее кошмарных воспоминаний. Это был тот, кто убил ее мать, а потом гнался за ней и обещал ей мороженое.

Ракель мгновенно ощутила себя слабой и беспомощной пятилетней девочкой.

– Здравствуй, Квин, – сказал Хантер Редферн.

Квин замер рядом с Ракель. Ей казалось, что он утратил даже способность мыслить. Она понимала, почему это произошло, – ведь ей до сих пор было открыто его сознание. Ракель знала, что Хантер олицетворял для Квина: жестокость и безжалостность, вызванные необходимостью, но также и честь. И вот он понял, что все это было ложью.

– Не нужно огорчаться, – продолжал Хантер. Он подошел ближе и улыбнулся. Его золотистые глаза смотрели только на Квина. – Для всего этого есть причины. – Он обвел рукой гостиную. – Совету нужны новые силы. Ламии становятся слишком слабыми. Я объясню тебе, и ты все поймешь.

«Наверное, так он объяснял Квину, почему ему следует стать вампиром, – подумала Ракель, – почему люди являются их врагами».

Она дрожала, но пламя гнева, разгоравшееся в ее душе, уничтожило страх.

– А какая была причина для того, чтобы убить мою мать? – спросила она.

Золотистые глаза метнулись в ее сторону. Похоже, Хантер был застигнут врасплох.

– Мне было всего пять лет, но я все прекрасно помню, – продолжала Ракель, делая шаг навстречу Хантеру. – Ты убил ее, просто свернув ей шею. А зачем ты убил Тимми? Ему было четыре года, но ты выпил его кровь. А мою тетю? Ты хотел сжечь меня, но погибла она.

Ракель замолчала, глядя на человека, которого искала двенадцать лет. Но он, похоже, не узнавал ее.

– В чем дело? – спросила она. – Ты убил так много маленьких детей, что не можешь вспомнить? Или вполне уверовал в созданный тобой благородный образ?

– Ракель… – прошептал Квин.

Она повернулась к нему:

– Это он, я в этом уверена.

Квин посмотрел на человека, сделавшего его Редферном. Глаза Квина потемнели, превратившись в две черные зияющие дыры.

«Один взгляд в эти глаза может стать смертельным», – подумала Ракель.

Но это была ее месть. Нож все еще находился у нее за поясом. Если бы только ей удалось подойти поближе… Она снова сделала шаг к Хантеру:

– Ты разрушил мою жизнь, но даже не помнишь меня.

– Я помню… – раздался голос из-за спины Хантера.

Ракель показалось, что она теряет сознание. Ребенок, стоявший позади Хантера, вышел на свет, и она вдруг почувствовала запах пластика и старых носков. Воспоминания навалились на нее, как снежная лавина.

– Тимми! О господи, Тимми!.. – только и смогла вымолвить она.

Он был таким же, каким она видела его в последний раз двенадцать лет назад. Темные волосы и широко распахнутые голубые глаза. Но это уже не были глаза ребенка. В них было слишком много знаний и опыта, и это пугало.

– Ты бросила меня, – сказал Тимми. – Ты обо мне не заботилась.

Ракель закусила губу, но слезы уже текли ручьями по ее щекам.

– Прости меня…

– Никто обо мне не заботился, – продолжал Тимми, беря Хантера за рукав. – Ни один человек. Все люди – враги.

Он улыбнулся прежней, знакомой ей до боли улыбкой.

Хантер взглянул на Тимми, потом на Квина.

– Просто удивительно, как быстро они всему учатся, – сказал он. – Ты ведь не встречался с Тимми? Он жил в Вегасе, но я решил, что он может пригодиться здесь.

Он повернулся к Ракель.

– Конечно, я тебя помню. Ты немного изменилась, повзрослела. И ты не такая, как мы.

– Ты слабая, – вступила в разговор Лили, подходя к отцу. – И проживешь короткую жизнь, поскольку не представляешь собой ничего особенного. Другими словами, ты – пища, добыча.

– Хорошо сказано, – улыбнулся Хантер. Он вернулся к Квину, и улыбка сошла с его лица. – Отойди от нее, сынок.

Квин придвинулся ближе к Ракель.

– Мы – духовные супруги, – сказал он. – И мы уйдем вместе.

За спиной Ракель раздался шум, словно дикие звери почуяли добычу и начали проявлять нетерпение.

– Я давно начал беспокоиться о тебе, Квин, – сказал Хантер. – Прошлым летом ты позволил Эшу и его сестрам сбежать из тайного убежища. Не думай, что это осталось для меня незамеченным. Ты становишься слишком мягким и слишком слабым. В последнее время многие из нас начали утрачивать силу.