Анна Тарасова - Нить судьбы

— Хочешь сказать, что все это правда? — злой вопрос, пылающий ненавистью взгляд.

Ни грамма любви и обожания, которые еще так недавно окутывали девушку.

— У тебя доказательства на руках, — повторила она, сглатывая комок в горле.

А чем она подтвердит свою правоту? Доказательств обратного у нее не было.

Теперь главное — не расплакаться от отчаяния, иначе она полностью потеряет и лицо, и достоинство.

Вот приедет домой, там хоть обрыдается, а тут не сметь! Не перед ним!

Хотя после сегодняшнего терять больше нечего.

Марк встал, брезгливо взял фотографии и сложил их в один конверт, бросил его в ящик стола.

— Церемония обращения начнется через десять минут. Твой муж там будет. Жди меня здесь, мне есть о чем с тобой поговорить! — бросил он, не глядя на Алину.

— Долго ждать? — глухо уточнила девушка.

— Часа полтора, может быть два.

Понтифик вышел.

Врет!

Почему она всегда ему врет?!

— Сегодня мы приветствуем всех присутствующих на ежегодной церемонии обращения! — Марк дождался пока аплодисменты стихли и продолжил, — Сегодня мы назовем своими братьями и сестрами новых вампиров. Именно сегодня мы готовы признать их заслуги перед кланом и открыть им дорогу в блестящее и вечное будущее…

Речь понтифик произнес отличную. Зажигающую.

Заставляющую всех присутствующих гордится своей принадлежностью к клану.

Ланевский искоса глянул вокруг, скрывая торжествующую улыбку.

Вот они, простые людишки, стоят, наблюдают, радуются и завидуют. Завидуют черной завистью ему и еще восьмерым счастливчикам, которые теперь будут жить вечно, богато, сыто.

Он в который раз в восторгом похвалил себя за предусмотрительность. Где бы он был, если бы уничтожил те документы? И кем бы был?

Волю чувствам девушка дала, только вернувшись в свою квартиру.

Она не стала дожидаться понтифика, уйдя из кабинета минут через десять после него. Зачем ждать? Чтобы еще раз увидеть его презрение и ненависть? Чтобы услышать то, чего так боялась?

Придя домой, Лина машинально пошла на кухню. Не хотелось ровным счетом ничего. Ни есть, ни пить, ни спать. Лишь забиться куда-то в уголок и завыть от собственной дурости, порушившей всю жизнь.

И ведь никто, кроме нее, не виноват. Сама, только сама все уничтожила.

Еще тогда, шесть лет назад. Но разве ж она могла предположить, как оно все аукнется-то.

Ланевский прекрасно знал, как уничтожить возвысившуюся бывшую жену. Знал, чем грозит опубликование этих материалов, недаром он так давно вращался в вампирских кругах.

И он это сделал.

Марк приказал ей остаться не просто так. Привести мага, чтобы снять инициал и вышвырнуть вон из своей жизни.

Понтифик ненавидит, когда ему лгут.

И ненавидит падших женщин.

Таких как Лина.

А ненавидимый ею станет бессмертным, и получит силу и власть, чтобы мучить девушку еще сильнее.

И сама она на всю оставшуюся жизнь обречена быть одинокой, без возможности завести семью и детей, без любви и счастья.

Чего ради тогда все вообще?

Подошла к холодильнику. Открыла.

В отделении на дверце стояла бутылка водки, хозяйка принесла еще месяц назад, мол, с мужиком живешь, а выпить ему не покупаешь, не дело это. И ведь не убедишь, что и не живет она с ним, и не пьет он такое. Все равно принесла и поставила. Как чувствовала, что пригодится.

Девушка вскрыла бутылку, достала стакан, налила немного и залпом выпила. Водка на голодный желудок сразу ударила в голову. Дыхание перехватило и Лина закашлялась.

Вдруг пришла неожиданная мысль, что если ее не будет, то и Вадим до нее больше не дотянется.

И Марк не будет больше так страшно смотреть.

Ведь это было действительно очень страшно, видеть и понимать, что больше никогда…

Совершенно не задумываясь над тем, что делает, Лина подошла к кухонному столу и вытащила из ящика для посуды нож. Его Марк тогда очень хорошо заточил.

Примерилась к запястью.

10 Глава

Марк открыл дверь своими ключами, быстро вошел внутрь. На улице уже стемнело, но в квартире Лины свет не горел. Создавалось ощущение, что она была пустой, но понтифик чувствовал, что девушка здесь.

Фил, шедший следом за учителем, включил свет в прихожей.

— Я посмотрю в комнате, может она там, — бросил ему Марк.

Из кухни дул легкий ветерок.

— Кровью пахнет, — встревожился парень и прошел на кухню. Включил свет.

— Марк! Марк! Иди сюда! — понтифик бросился на голос ученика.

Лину они увидели лежащей на полу под окном, она съежилась в позе эмбриона, прижимая к груди окровавленные руки. Рядом с ней в темной луже валялся нож.

Понтифик испуганно метнулся к девушке. Проверил руки, раны были неглубокими, правда, до сих пор слегка сочились кровью. Нащупал пульс, услышал дыхание. От сердца отлегло — жива. Это самое главное.

Высший рванул клыками собственное запястье и приложил сочащуюся кровь к ранам девушки. Когда они полностью затянулись, похлопал Лину по щекам. Девушка слегка приоткрыла глаза, скосила взгляд, увидела, кто именно ее потревожил, и невидяще перевела глаза на стену.

— Лина, родная, зачем ты это сделала? — максимально нежно спросил Марк, усаживаясь на пол рядом с ней.

— Ты его обратил? — она не услышала его вопроса.

Мертвый голос, пустой взгляд, ни малейшего движения.

Алина, живая и веселая девушка с яркими глазами вдруг превратилась в полумертвое существо, аморфное и совершенно безразличное.

— Он у Дитриха.

— Хорошо, — она вновь закрыла глаза.

Значит, Марк выполнил ее просьбу.

Значит, Вадима сегодня обратили.

Филипп хотел было что-то сказать, но Марк жестом услал его в комнату.

— Зачем ты здесь?

— За тобой.

Девушка закрыла глаза, по щекам потекли ручейки слез.

Наказывать. Марк приехал ее наказывать за обман.

Почему она не умерла раньше, до его приезда?

Трусость. Банальная трусость.

Она испугалась боли и слишком слабо порезала вены.

Лина протянула руку к ножу.

Лучше уж так, чем позор перед всеми. Чем его презрительный и брезгливый взгляд.

Марк, заметив, куда потянулась девушка, быстрым движением отбросил нож к Филиппу и тот, подняв его с пола, аккуратно положил в мойку.

— Не надо, — умоляюще едва слышно проговорила девушка, — Я… Пожалуйста, Марк, не надо так. Я уйду сама… Не надо…

— Ты о чем?

— Ты приехал наказывать.

— Лина, я не собираюсь ничего такого с тобой делать. Я хочу понять, что происходит, — сердито, но в тоже время мягко проговорил понтифик.