Сын болотной ведьмы (СИ) - Рябинина Татьяна

Если не я – то кто? Дело не только во мне, Марилле и Гергисе. Во всей стране, которой будет править самозванец, негодяй, захвативший власть с помощью черной магии. И помогла ему это сделать я, пусть даже и невольно. Значит, мне и расхлебывать.

Камень погас, я спрятала его обратно в медальон и тут же уснула. А утром, когда служанки помогли мне умыться и одеться, отправилась в детскую в сопровождении Мии. Взяла Мариллу на руки, прижала к себе, поцеловала.

Девочка моя маленькая, если все получится, мне придется расстаться с тобой надолго. А если нет… значит, навсегда.

- Ну что? – я посмотрела на Рейну и Мию. – Начнем? Мия, иди за лекарем. Скажи, что принцесса заболела.

23

- На вид девочка вполне здорова, - Вейлис недоумевающе сдвинул брови. – Что с ней не так?

- С Мариллой все в порядке, - я посмотрела на Мию, на Рейну, вдохнула глубже и изложила свой план.

Выслушав меня, лекарь долго молчал, потирая подбородок.

- Вы уверены, прин… госпожа? – спросил он наконец. – Что все так опасно?

Жену наследника называли принцессой или госпожой, жену правителя только госпожой. Как только принц становился правителем, принцессами начинали звать его дочерей. Но пока все еще сбивались.

- Уверена, Вейлис. Могу сказать одно: тут замешана черная магия. Поэтому хорошего ждать не приходится. Не знаю, можно ли что-то изменить, но я попытаюсь. А для этого нас с Мариллой должны считать умершими.

- Вот как… - лекарь подошел к окну, посмотрел в сад. – Вы отдаете себе отчет, госпожа, насколько это серьезно? Если что-то пойдет не так, нас всех, без сомнения, казнят. Или отправят навечно в Ютрей.

- Разумеется. Но вы можете отказаться. Я придумаю что-нибудь другое. Рассчитывая на ваше молчание.

- Молчать я точно буду, госпожа. Участвовать в вашем плане?.. Ну что ж, попытаюсь. Для начала надо, чтобы все узнали: принцесса тяжело больна. Я заведую лекарской школой, при которой есть  больница для бедных и детский приют. Дети там умирают часто, к сожалению. Если появится подходящий мертвый младенец, я постараюсь его забрать. Одним сиротой больше, одним меньше – за этим никто не следит. Как только принесу тело, сразу объявим о смерти принцессы, а Рейна унесет девочку из дворца.

- Благодарю вас, Вейлис, - невольно всхлипнув, я обняла его.

- Благодарить будете, если все получится, госпожа, - он погладил меня по плечу. – Пока рано. Хорошо, что Марилла еще мала. Будь постарше – вряд ли бы что-то получилось. А сейчас, Мия, беги к правителю и скажи, что принцесса заболела. Возможно, он захочет убедиться сам, и тогда мне надо будет подтвердить, что это правда.

Гергис примчался бы сразу. Кэрриган появился через полчаса, с недовольным видом, как будто его оторвали от очень важного дела.

- И что с ней? – он подошел к кроватке, но даже не наклонился.

- У нее жар, и она все время плачет. Наверно, что-то болит, - доложила Рейна с поклоном.

- Плачет? Не слышу.

В этот момент Марилла действительно завопила, как резаная. То ли устала от такого количества людей рядом, то ли почувствовала под знакомым обликом кого-то чужого.

- Печально, - хмыкнул Кэрриган. – Лечите ее как следует.

Развернувшись, он вышел. Даже не взглянув в мою сторону.

- Прекрасно, - кивнул Вейлис. – Мия, ты расскажешь слугам. Вы, госпожа, идите к дамам. Говорите всем, что, по моему мнению, болезнь может быть заразной. Чтобы сюда никто не ходил. А я прямо сейчас пойду в больницу. В родильном отделении есть несколько младенцев, матери которых умерли или сбежали. Мы не переводим их в приют, потому что они очень слабы. Возможно, кому-то из этих детей не повезет, но повезет нам. Что поделаешь, жизнь жестока и насмешлива. Несчастье одних зачастую удача для других. И наоборот.

Обратной дороги не было. Только вперед. Мне даже не пришлось притворяться, изображая тревогу и страх, когда вошла в Синюю гостиную к своим дамам. От волнения бросало то в жар, то в холод, пальцы мелко дрожали – какое там рукоделье!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

О том, что Марилла больна, все уже знали. Новость обогнала меня. Дамы наперебой выказывали сочувствие, кто-то от души, кто-то так фальшиво, что сводило зубы. Пожалуй, искренними были те, кто сами имели детей и знали, что это такое – переживать за них, не имея возможности помочь. В замке я не спала три ночи из-за пустяковой простуды Мариллы, а если бы то, что мы придумали, оказалось правдой? Да я бы с ума сошла! Меня бросало в ледяной пот от одной мысли: не накликать бы беду такой ложью. Утешала себя лишь тем, что эта ложь во благо.

Мелла не сказала ни слова, но вид у нее был как у кошки, стащившей кусок мяса. Разве что глаза не светились. И скрыть довольную полуулыбку никак не получалось. Это окончательно подтвердило, что я приняла правильное решение. Если эта маленькая хищница заманила Кэрригана к себе под подол, вряд ли согласится довольствоваться незавидной ролью любовницы. Развод из-за неспособности родить наследника – дело долгое и хлопотное. Для этого, как я узнала, супруга правителя должна родить трех дочерей подряд или не беременеть в течение пяти лет. Проще убить или обвинить в измене.

За ужином Кэрриган снова переглядывался с Меллой и делал вид, что меня рядом нет. В общем, старательно вел себя так, как вел бы себя заколдованный Гергис. Для этого ему не надо было прилагать никаких усилий, просто быть самим собой. Впрочем, локоть мне он все-таки подставил, намереваясь отдать дань этикету, но я сказала, что иду к Марилле. Вейлис обещал вечером зайти и рассказать, есть ли новости.

К счастью, Кэрриган со мной не пошел. Лекарь уже ждал в детской.

- Моя дорогая госпожа, - он встал при моем появлении. – Боюсь, пока мне нечем вас обрадовать. Подходящего ребенка нет.

- Вейлис, - я покачала головой, - вы правда считаете, что я обрадуюсь смерти ребенка? Я не желаю никому смерти… ну, почти никому. Но уж точно не ребенку.

- Простите, госпожа, - смутился он. – Я неудачно выразился. Конечно же, не желаете. Сейчас в больнице всего три грудных младенца-сироты, которые вряд ли выживут. Новорожденная девочка, мать умерла при родах. Еще одна подкидыш, очень слабенькая, но ей уже полгода.

- А третий ребенок?

- Третьему три месяца. Но это мальчик.

- Вейлис, если мальчик умрет, забирайте его. Наденем платьице и чепчик, кто будет раздевать и смотреть?

- Вы думаете, госпожа? – Вейлис нахмурился и потер лоб. – Наверно, вы правы. Если сказать, что принцесса умерла от заразной лихорадки, никто даже близко не подойдет.

Три дня прошли в страшном напряжении. Пожалуй, самым сложным было не думать о том, что удача нашего плана зависит от жизни и смерти ни в чем не повинного ребенка. Маленького мальчика. Такого же, как Марилла. Я бы очень хотела, чтобы он выжил, но Вейлис сказал, что помочь ему невозможно, его смерть лишь вопрос времени. Значит, я должна была набраться терпения. Не торопить его мысленно. Это было бы отвратительно.

Кэрриган о Марилле не спрашивал и больше к ней не заходил. Я отправляла Тиану, чтобы та передала через Цинтаса: принцессе становится все хуже. Вечером, за ужином, Кэрриган посматривал на меня изучающее, словно надеялся заметить признаки болезни. Раз лекарь сказал, что лихорадка заразна, значит, и я могла ее подцепить.

Мия пересказывала мне то, что узнавала от Цинтаса во время их тайных встреч в темных закоулках дворца. Каждую ночь Кэрриган уходил из своей спальни и возвращался ближе к утру. А Мелле выделили новую комнату, намного больше и роскошнее. Кто бы сомневался!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

На третий день, во время обычных посиделок с дамами, я попросила ее поднять упавший моток ниток. Мелла сделала вид, что не расслышала, но при этом насмешливо прищурилась.

Да-да, как же! И не подумаю. И попробуй мне что-нибудь на это сказать.

Ну почему же не попробовать?

Я встала, подняла моток и бросила на кресло. А потом подошла к Мелле, рывком стащила ее за руку с дивана и подтолкнула к двери.