Муж моей сестры (СИ) - Ким Саша

РОБЕРТ

— Роберт, это мальчик, — она рыдала сквозь сон.

Снова и снова. Кажется, это мучение никогда не закончится. Я словно застрял в адской петле. Все эти долгие месяцы она плачет во сне, кричит, несёт всякий бред, но неизменно обращается ко мне. А я... остаюсь заложником своего Стража, не в силах даже приблизиться к ней. Я истощён. И измучен этими еженощными пытками.

«Зачем ты делаешь это со мной? — задал я свой немой вопрос Соколу. — За что ты так? Я больше не могу... не хочу ее видеть! Мне нужно найти Риту и своего ребёнка! А ты измучил меня этими ночными полётами!»

У меня просто не остаётся сил, чтобы искать жену. Я голоден. Я словно живу в агонии. Каждая клеточка моего некогда бессмертного тела ноет от адской боли. Но как бы я не был бессилен, каждую ночь мой Страж доставляет мое сознание в комнату Элис над небольшим ресторанчиком ее семьи. Я наблюдаю, как она мечется во сне, и это словно стократно усиливает боль. Почему она каждый раз плачет? Неужели она настолько боится меня? Разве я ее обидел? Но сегодня что-то было не так... Слёзы все также катились по ее бледным щекам, однако... она улыбалась.

— Роберт... — шепчет одними губами. — У тебя будет сын.

Что? Я бы нахмурился, будь я в собственном обличии. Хотя, похоже, Сокол справлялся с этой задачей не хуже — вечно недовольная птица. В уставшем сознании замелькали мысли, и я пришёл к выводу, что Элис общается с Ритой. Должно быть, она сообщила пол ребёнка. Вот как? Значит, у меня будет сын? К слову, свою сестрицу Элис тоже нередко упоминает во снах. Словно становясь бесконечным напоминанием о совершенных мною ошибках.

— Я так скучаю... — тихий шёпот ласкает слух.

Я слышу это каждую ночь. И если бы этим ограничивалось, то я непременно уже приехал бы и забрал ее. Но нет.

— Нееет! Пожалуйста! Роберт, не делай этого! Я боюсь! — испуганный крик разрывает тишину ночи.

И я ничего не могу поделать. Она боится меня...

«Пусти меня, Страж, — без энтузиазма в сотый раз попросил я. — Прошу, пусти... Хотя бы пока она спит, я хочу успокоить ее. Я повелеваю! Ты не смеешь ослушаться приказа!»

Но он ещё ни разу не подчинился. Я все перепробовал, бился, кричал, угрожал. Ему все ни по чем. Сокол продолжал пытать меня столь извращенным способом. Я мог лишь наблюдать. А мое сердце раз за разом рвалось на лоскуты. Кажется, я давно все понял, но почему-то сегодня, словно озарение снизошло на меня... Я готов на все, чтобы она была счастлива. Даже умереть от истощения. Но почему же она каждую ночь пытает меня? Разве не этого она хотела? Не того, чтобы я оставил ее? Вместе с ней ушла моя жизнь. Больше ничто не важно. Я готов вечно стоять посреди ее комнаты, заключённый в голове Стража. Готов убить ради неё. Готов отправиться на Остров Забвения. Вот только я не знаю, что именно должен сделать, чтобы она стала счастлива. Теперь я все понял. Я... люблю эту смертную. Да, это глупое человеческое чувство, похоже, все же существует. Она моя боль, моя слабость. Когда ей плохо, я не могу свободно дышать, словно даже моя сила работает против меня... Всем своим естеством я рвался к ней. Но здравый смысл подсказывал, что ей это не нужно.

— Роберт, прошу...

Снова будет умолять не делать ей больно?

— Не оставляй меня...

Я рвано выдохнул, и ощутил, что падаю. Какого? Где этот чертов Сокол?! Я оказался на коленях перед кроватью и словно жалкий пёс подполз ближе. Я подыхаю без неё... И дело не только в истощении. Мне словно и не мила стала жизнь, когда она ушла. Моя рука застыла над бледной щекой. Я не могу быть таким эгоистом. Коснуться ее — все равно, что воспользоваться. Элис продолжала тихо всхлипывать сквозь сон, разрывая мое сердце.

— Тише, девочка, — я осторожно убрал волосы с ее лица. — Я больше не причиню тебе вреда. Тебе не нужно бояться...

Я отнял руку, так и не позволив себе прикоснуться к ее коже. Не могу быть жадным. Сколько бед я уже учинил из-за своей бездушной жадности. Достаточно.

— Спи, Элис. Я больше никогда не потревожу твой сон...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Даже если ради этого придётся избавиться от Стража!

Я оперся на кровать, чтобы подняться с пола. Каждое движение давалось мне с трудом. Пересиливая себя, я все же встал на ноги и напоследок склонился, чтобы запечатлеть в сознании любимое лицо.

— Я лю... — не успел я договорить, как на меня воззрилась пара заплаканных глаз. — Элис...

— Роберт, — она вдруг отыскала мою ладонь и переплела наши пальцы. — Больше не отпускай...

Меня накрыло волной невероятных эмоций. Ноги подкосились от обилия боли, сдерживаемого столь хрупким созданием. Как же она справляется с этим? Я опустился на колени перед кроватью, не смея отпустить ее руку. Элис снова прикрыла глаза, и я с удовольствием наблюдал, как ее лицо умиротворенно разгладилось. Уже через некоторое время на ее щеках не осталось и следа от слез. Словно наше соприкосновение восстанавливало не только меня. Теперь, когда она сама взяла меня за руку, я стал немного смелее. Провёл пальцем по точеной брови, очертил линию упрямого подбородка.

— Что же мне с тобой делать, малышка...

ЭЛИС

Впервые за долгое время я проснулась от звонка будильника. Удивительно, но я наконец выспалась. Я помню, что несколько раз за ночь просыпалась от кошмаров. Но затем... Я удивленно посмотрела на свою руку. Словно наяву я чувствовала его прикосновение. Только его ладонь казалась непривычно холодной. Но все такой же сильной... Ну вот! Я выскочила из кровати. Мне не стоит об этом думать! Я ведь обещала себе! Больше никаких расстройств! Нельзя волновать малыша!

Утренняя тошнота, как обычно подкатила к горлу, не оставляя мне времени даже привести себя в порядок. Я ворвалась в ванную, и тут же присела перед унитазом. Это была не самая приятная часть таинства материнства. Да и врач предупредил, что если в ближайшее время токсикоз не прекратится, значит беременность протекает не совсем обычно, как хотелось бы. Хотя назвать мое положение обычным и язык-то не повернётся.

— Тебе плохо?

Я вздрогнула, когда за спиной послышался до боли знакомый голос. От удивления меня даже тошнить перестало. Я осела на пушистый коврик, и, утирая губы, посмотрела на мужчину у раковины. О Боже...

— Что вы... Как вы... — мысли путались.

Я пыталась понять насколько реально происходящее.

— Ты не ответила на мой вопрос, — строго заметил Роберт.

Мой взгляд против воли скользнул по его обнаженной груди.

— Вы не одеты... — охнула я.

— На мне все ещё есть исподнее. Хотел освежиться, прежде чем будить тебя.

— Освежиться? В моей ванной? А что с вашими случилось? Кран сломался? Сколько их там? Десять? — моему недоумению не было предела.

Я все ещё подозревала, что это мое измученное тоской по нему сознание играет со мной злую шутку. Роберт вдруг опустился рядом, и принялся обтирать мое лицо влажным полотенцем. Я прикрыла глаза, примиряясь с мыслью, что мне вовсе не мерещится.

— Что вы здесь делаете? — тихо спросила я, открыв глаза.

— Сам не знаю, — Роберт пожал плечами, продолжая заботливо протирать мое лицо.

— Как такое возможно?

— Сокол принёс, — беззаботно ответил он. — А ты попросила остаться.

— Я? Но я ведь думала, что сплю.

— Я тоже. Ты заболела?

— Вам не обо мне стоит беспокоиться.

— Рита. Верно. Вот только вместо того, чтобы отправиться на поиски Источника, мой Страж почему-то выбрал тебя.

— Источника? — нахмурилась я.

— Да. Избранная женщина для Архонта. Так уж получилось, что у меня их похоже два.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Рита и... я?

— Иди сюда, — он вдруг опустился на пол, и подтянул меня к себе на колени: — Не хочу сейчас говорить об этом.

Я было хотела взбунтоваться, но горячая ладонь легла на мою голову, притягивая к широкой груди:

— Элис, — выдохнул Роберт.

Это было все, о чем я могла мечтать. Он обнимает меня. МЕНЯ! Называет по имени и знает, что это просто я. Без всяких дурацких игр.