Кирка и Вороновы дети (СИ) - Оса Яна

Скиртос передал через Амира приходить в первых сумерках, но та пора давно канула в лету, уступив место насыщенным и тягучим моментам ранней ночи.

Потянув дверь на себя, прислушалась.

Тишина. Скорее всего сатир не дождался меня и ускакал по своим делам. Надеюсь, что не спугну его, потому что я не собиралась отступать.

Закрыла глаза, вслушиваясь в царящую тишину и различила шёпот, настолько далекий, что казалось, это шелестит листвой какое-то дерево.

Открыла глаза с удивлением рассматривая глубокий бархат тьмы, с легким мерцанием растений теплицы. Это очень отличалось от той картины, которую я только что видела перед закрытыми глазами.

Что там сказал сатир — камень позовет сам?

Я закрыла глаза и вслушалась. Вот шорох стал явственнее, и мгла передо мной колыхнулась, превращаясь в мягкие покачивания длинных ветвей ивы.

Отодвигая их, так и не раскрыв веки, я уже знала, что увижу.

На небольшой поляне, окруженной серебристо поблескивающей стеной из плакучих ив манил к себе замшелый валун.

Странные ощущения будил он в душе.

Покой, безграничная мудрость, немного сожаления и, как ни странно, надежда.

Именно надежда, которую я ощутила в искре, которая была заперта глубоко в центре валуна заставила распахнуть глаза.

Я в реальности находилась именно там, куда привела меня моя фантазия.

Только теперь я еще видела мерцание и переливы энергии, хранящие это место от внешнего воздействия и любопытства непосвященных.

— Пришла, — прошелестело ветерком.

— Садись, — донеслось приглашающе.

Я шагнула ближе к камню и села к нему лицом.

— Спрашивай, — почувствовала, как он вздохнул, немного устало.

Так вздыхает умудренный жизнью старец, когда приходиться делиться собственными знаниями в который раз повторяя нерадивому юнцу.

— Ты Бугурлин?

— Нет, — дохнуло холодом, и через мгновение мне пояснили, — он ушел.

— Тогда кто ты?

Камень помолчал, словно решая стою ли я ответа. Наконец отмер, дохнув в мою сторону весенним ветерком.

— Я Искра Созидания.

Ого, пронеслось в моей голове. Я думала, что это древняя легенда, которой наши преподаватели заменили извечную проблему о том, что было раньше — курица или яйцо.

— Искрами Созидания могли управлять только Демиурги.

Камень не посчитал нужным комментировать невольно вырвавшуюся реплику.

— Я должна тебя освободить? — почему-то я понимала, что не просто так меня позвали сюда.

— Я долго ждала, — согласилась искра.

— Покажи, как, — вздохнула, понимая, что не смогу отказать и сопротивление только усилит агонию планеты.

Перед моим мысленным взором раскручивалась футуристическая картина, скручивающая спиралью два светила в одно и в момент слияния, взрывающие пространство этой звездной системы, превращая каждый атом в поток энергии.

— Нет, — вырвалось раньше, чем разум осознал, что спорить бесполезно.

— Почему, нет? — меланхолично вернулась искра из восторга созерцания нарисованной картины.

— А как же люди?

Я даже и не поняла, когда прониклась к жителям планеты участием и еще чем-то таким, что заставило меня ответить нет.

Мне тут же в ответ нарисовали перспективы ближайшего будущего. И я увидела в нем ту черноглазую красавицу из легенды о двух дочерях подземного-полубога, охранявшего жилу черного оникса, командующую на мостике маленького судна, улетающего из системы. Землетрясения, пробуждающиеся вулканы, выходящих на поверхность Нижних, Черного Ворона, возглавляющего поход ради того, чтобы его дети продолжали существовать в меняющемся мире. Кровь, много крови, прежде чем слияние закончится, отбросив живущих далеко назад.

Искра спрашивала, стоит ли результат всех этих усилий.

А я почему-то вспоминала, как Ворон сражается в этой бесполезной войне. На стороне своих детей, кем бы они не были, по сути, и содержанию.

И я вдруг поняла, что мои глаза наполнились слезами, и сердце зашлось от безысходности, потому что так же как Ворон, защищающий своих детей, я хотела встать на сторону Верхних, которых столько веков ущемляли и эксплуатировали. Сома, — резко потянуло тоской в сердце, нет, я не такой судьбы хотела бы ему и тем, с кем довелось столкнуться за время нахождения здесь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я шмыгала носом и пыталась совладать с раздирающим мою суть желанием, возглавить эту битву и схлестнуться с тем, кто не прислушался ко мне тогда. Доказать ему, что его эксперимент принес прибыль только одному существу, которое все это время было тем, кто наблюдал за наблюдающим.

В момент, когда эмоции почти захлестнули мой разум, вынуждая броситься прочь, я вдруг поняла, что все это время я экзальтирую на глазах у Искры — у не доброго и не злого. Нет, не судьи, скорее безучастном наблюдателе. Хотя почему безучастном, вон сатиру идею про зиготы подкинул.

Я последний раз всхлипнула, загоняя эмоции во внутрь и запирая на амбарный замок.

Вдохнула, выдохнула и уверенно сообщила — даже из безвыходного положения бывает выход, и не один.

Мою реплику опять не посчитали нужным комментировать.

А я почему — то в этот момент ощутила поистине божественную ответственность за всех живущих на планете. И даже за Ворона. И за Сома, и за инспекторов Центра Контроля, и за Амира с Юи-Юи, ведь я же обещала прибыть вместе с ним на свадьбу его дочери.

Да у меня еще столько дел, а я ненавижу, когда рушатся планы.

— Сколько у меня времени? — этот вопрос я обязана была задать, чтобы с уверенностью рассчитать силы и привлечь максимум союзников.

— Семь дней, — выдохнул камень почему-то жаром.

— Гневается что ли? — отметила краем сознания. — Хотя по виду Искра, наоборот, словно кто дров подкинул в ее топку.

Памятуя о том, что для освобождения Искры требуется божественная сила способная запустить слияние двух светил, я решила все же уточнить — я хотела бы попросить твоей помощи для еще одного выхода.

Камень молчал какое-то время, я уже даже подумала, что меня таким образом выпроваживают.

— Ты сможешь воспользоваться моей силой всего один раз, — сделай свой выбор правильно, богиня Кирка!

И меня окатило невероятной яркости светом.

14.2

Кирка ввалилась ко мне еще только начало сереть.

Юи-юи принялась бодать ее своей головой, выражая таким образом радость от гостьи, хотя скорее то, что ей не нужно прятаться.

— А с каких пор у нее прорезались крылья? — Кирка с подозрением рассматривала изменившийся экстерьер существа.

— Вчера не было, — попытался отмахнуться от вопроса.

— То есть вот это все, проклюнулось за ночь?

— Ладно, — пошел на попятную, — я два вечера засыпал без нее, она только среди ночи являлась и до моего пробуждения исчезала.

— Еще и этого не хватало, — пробурчала Кирка, рассматривая, красующегося перед ней трансформонта.

— Да красивая ты, красивая, — увернулась от очередного пинка, прячась за стол.

— Ты бы ей ошейник что ли одел, а то неровен час подстрелит ее кто, как дикую, — предложила, размышляя о размере Юи-Юи.

— И намордник? — обиделся за питомца.

— Да ну, не думаю, что этот зверь разрешит на себя намордник одеть. Ты так и не узнал куда она по ночам тебя таскает?

— Нет, да и последнюю неделю она вообще перестала привлекать меня на добычу еды.

— Ага, стадия — убей и съешь сам. Считай, что твоя деточка выросла.

— Ну я и сам догадался, но не ради Юи-Юи ты так рано пришла.

— Знаешь, Амир, ты когда-то говорил, что одно из божеств вашего мира по легенде создал все живое за семь дней?

— Ну, наверное, и говорил, только инструкцию по созданию я не помню.

— Да и не помогла бы она нам, — вздохнула женщина, — тут не создавать придется, а ремонтировать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И вывалила на меня все, что раздобыла с последней нашей встречи.

— Спасение утопающих, дело рук самих утопающих, — подвел черту под ее рассказом, — и что думаешь делать?

— Сгладить слияние и избежать войны между Нижним и Верхним мирами.