Александр Арбеков - О, Путник!

А здесь, вот на этом берегу, всё неторопливо идёт своим чередом. Ничего не меняется. Вон, виднеются в море паруса рыбацких лодок. Бегают по улицам дети. Из труб домов неторопливо поднимается дым. Лают собаки, мычат коровы, блеют овцы, хлопают калитки, кричат петухи. Из века в век — всё одно и тоже. Ну и хорошо, ну и прекрасно! К чёрту войны, заговоры, вселенские борения, сомнения и вызванные ими всяческие потрясения! Какой от них толк, если всё в этом мире рано или поздно возвращается на круги своя, и заходят люди в одну и туже реку и дважды, и трижды, и четырежды.

— Сир, к нам направляется лодка, — прогудел над моим ухом БАРОН, высвободив меня из цепких лап философских размышлений.

— Вижу, — я напряг зрение, разглядел на её борту трёх дюжих Гвардейцев в форме. — Готовьтесь к высадке.

Вскоре мы уже были на берегу, проследовали в один из домов, где нас ждал гостеприимно накрытый стол. Я, осмотрев его, невольно сглотнул слюну. Жареная рыба, дымящаяся ароматная уха, овощи, домашние колбасы, розовый окорок, копчёное и солёное сало, свежевыпеченный хлеб, какой-то напиток в пузатом кувшине. Очень неплохо. Просто и сытно. Что ещё нужно ПУТНИКУ, отягощённому дорогой?

— Ваше Величество, какая честь, какая честь! — лихорадочно и бестолково суетился около меня тощий, высокий, слегка седоватый мужчина, видимо, хозяин дома. — Извините за скромный стол, всё, чем богаты, тем и рады! Война, знаете ли, война…

В дверь заглянула любопытная хозяйка, полненькая весёлая женщина. За ней столпились четверо белобрысых крепких детей. Ребятишки были одеты в идеально чистую и опрятную одежду, очевидно, по случаю прибытия высокого гостя.

— Дружище, всё отлично, я очень доволен, — успокоил я мужчину, достал из кармана серебряный Империал и улыбнулся детям. — Привет, бойцы-молодцы! Однако, какие богатыри растут на просторах Империи! Пойдёте в мою Гвардию, как подрастёте!?

Пацаны засмущались, спрятались за пышное платье матери. Она сама заметно порозовела, прыснула в кулачёк.

— А невесты в семье имеются? — засмеялся я.

— Ваше Величество, у нас ещё две дочери. Стесняются выходить.

— Стеснительность — один из признаков добродетели! — назидательно и строго произнёс я, а потом протянул хозяйке тяжёлую монету. — Это детишкам на сладости, да вам, милая, для разной радости! Ну, и о других селянах не забудьте. Бог велел делиться!

— Сир, премного благодарны! Вы очень добры! — взволновался хозяин.

— Скажите, любезный, а что это у нас в кувшине?

— Квас, Сир, только что с погреба. Холодненький, свеженький, как и полагается.

— Это хорошо, — нахмурился я. — А имеется ли у вас что-либо посущественнее, ну, вы понимаете, что я имею в виду. Горячая уха с пылу-жару — это особый продукт. К нему требуется кое-что соответствующее, подчёркивающее и усиливающее достоинства искомого блюда.

— Я Вас понял, Сир, — понимающе улыбнулся мужчина. — Не смел Вам ничего такого предлагать, ибо боялся осквернить Ваши благородные уста неподобающим зельем!

— О, завернул, однако! — рассмеялись мы с БАРОНОМ. — И что же у вас за зелье такое?

— Сир, во-первых, имеется у меня очень неплохое домашнее вино, и красное и белое, изготовленное из горного винограда Третьей Провинции. Но сразу предвижу Ваше вполне законное и обоснованное недоумение. Уха и вино — это вещи совершенно несовместные!

— Так, так! В нужном направлении мыслите, — улыбнулся я. — Что-то подсказывает мне, что жмых от винограда пошёл на изготовление несколько иного, более крепкого напитка. Давайте, несите его, а то уха остывает. Ну, же!

— Сир, сей момент!

Пообедали мы неплохо. Уха была великолепна: навариста, сладка и ароматна. Рыба имела прекрасный вкус, нежно таяла во рту. Сало, пронзённое двумя-тремя мясными прослойками, густо нашпигованное чесноком, вызвало у нас вздох восторга. Ну, а самогон… Конечно, — это не Звизгун, но был напиток очень и очень неплох. Во всяком случае, по вкусу он на порядок опережал Можжевеловку, пился довольно легко и приятно, так как имел тонко выраженный и специфический вкус и запах виноградных кожуры и косточек.

Насытившись, мы с БАРОНОМ вышли на воздух, подставили лица солнцу, нежданно появившемуся из-за туч, задумчиво помолчали. Море тихо шумело неподалёку, огромные жирные чайки тяжело кружились над рыбацкими лодками, пахло степными травами, солью, свежевыпеченным хлебом и только что выловленной рыбой.

— Да, БАРОН, рай на земле всё-таки существует, — блаженно потянулся я. — Но сконцентрирован он не в каком-то одном особом, сакральном месте, а рассыпан по всем Островам и просторам Матушки-Земли, вот так хаотично, беззаботно: по побережьям, степям, горам и лесам. Рай находится там, где всё просто, естественно, тихо и мирно, ну и, конечно, хорошо и благостно нашей душе. Если она радуется, то и счастье рядом. Что такое счастье? Это гармония с самим собой и с миром. Мысль, конечно, не новая, повторённая разными мудрецами на протяжении тысячелетий не раз, но как органично и свежо она звучит именно здесь, в этой деревушке. Не находите?

— Сир, полностью с Вами согласен, — вздохнул БАРОН. — Вот именно такие чувства и ощущения испытываю я, находясь в своём замке. Покой и тишина, библиотека, единение с природой, рыбалка, охота, любование закатами и рассветами. Ну что ещё нужно человеку, почти разочаровавшемуся в этой суетной жизни!?

— Я вас в общем-то понимаю, сударь, но прошу, поменьше пессимизма и скоропалительных выводов, — нахмурился я. — Кое чего, вернее, кое кого вам конечно не хватает для полного счастья, но не стоит на этом зацикливаться. Говорят, что всё проходит, увы, даже любовь.

— Спорный вопрос, Сир, очень спорный!

— Согласен. Я над ним бьюсь уже столько времени, а к окончательным выводам так и не пришёл.

— И не придёте, Сир…

— Кто знает, кто знает, — вздохнул я, а потом сменил крайне щекотливую тему разговора. — А что касается нашей славной рыбацкой деревни… Может быть, стоит нам с вами некоторое время погостить в этом месте обетованном? Порыбачим, поохотимся, полазаем по горам? Найдём себе пару молодых и озорных рыбачек, покувыркаемся с ними на сеновалах до изнеможения, а, дружище!?

— Сир, с превеликим удовольствием! — расцвёл БАРОН. — Бог с ним, с этим Архипелагом!

— Тьфу! Умеете, однако, вы всё испортить, сударь! Вопрос с Архипелагом решён раз и навсегда! — я помрачнел и возмущённо насупился. — Ладно, пора приступать к поискам БУЦЕФАЛА.

— Я готов, Сир!

— Хозяин! Вы где!? — крикнул я.

— Я здесь, Ваше Величество!

— Я некоторое время назад оставлял у вашего сельского старосты карету и лошадей, в том числе и своего Горного Жеребца. Как недавно доложили мне Гвардейцы, он убежал в степь на второй же день. Вы его случайно не встречали где-нибудь в округе? Кстати, а где староста?