Во власти Короля Мёртвых - Мэллори Бенджамин

землёй, повсюду пятна крови, но это было не так. Я прищурилась, пытаясь разглядеть получше. В яме внизу двигались чёрные точки. У меня было довольно хорошее зрение, но с такой высоты было трудно разглядеть детали.

— Это те, кто участвует? — спросила я, указывая на дно Купола.

Я спрашивала Аррика, но ответил Кэш.

— Ага. Это все инициированные.

Честно говоря, я не хотела иметь ничего общего с Кэшем, но Арrik вёл себя так, будто меня не существовало, а мне нужно было, чтобы кто-то ответил. К тому же, он не пытался касаться меня, как во время тренировок. Я не собиралась ослаблять бдительность, но я могла держать его на расстоянии и пользоваться его откровенностью.

Кэш шагнул ко мне, перегнувшись через перила. Остальные трибуны внизу под нами заполнялись, и громкие взволнованные разговоры начали эхом разноситься по Куполу.

— Как мы вообще что-то увидим? — спросила я. Сомневаюсь, что мы пропустим дракона — если они вообще появятся на турнире, — но не было видно ни одного. Я даже не слышала ни одного рёва вдалеке, что было необычно. С тех пор как я здесь оказалась, их рёв раздавался эхом несколько раз в час. Теперь же, кроме торопливых сплетен внизу под нами, небо молчало.

Я развернулась, посмотрев вверх, на замок. Отсюда, снизу, я могла видеть, как именно он был встроен в горный перевал, а просторы Драконьих Гор тянулись дальше на север. Лестница, по которой мы спускались, закручивалась по спирали, огибая изгибы некоторых вершин.

Но всё равно ни одного дракона не летало вдалеке. Я снова посмотрела вниз на точки дракинов, стоящих в яме, но их невозможно было различить. Если я смогу лишь мельком увидеть Хаэля с такого расстояния, я пропала. Я бы предпочла переполненные трибуны на нижних уровнях, чем это.

Кэш усмехнулся, вероятно, заметив разочарование, написанное на моём лице, когда я ещё больше перегнулась через перила, и как по команде прямо перед нами материализовалась проекция ямы. Я отшатнулась назад, чуть не потеряв равновесие, когда она развернулась в открытом пространстве в воздухе между балконами.

— Видишь вон того парня? — спросил Кэш, указывая на одинокую террасу ближе к первому уровню. Я могла разглядеть только силуэт человека, сидящего в единственном кресле.

Я кивнула, снова подходя к перилам.

— Его Метка — проецирование зрения. Он транслирует весь турнир, так что тебе не нужно перегибаться через перила.

Я испытала облегчение и удивление. Я слышала об этой Метке раньше. Существовали проецирующие Метки почти для всех чувств, и проецирование зрения было довольно распространённым в Вивене, происходящим из желания. Потому что обладать этим даром означало прямой билет в Соффикейн, Первую Провинцию. Развлечения и удовольствия были тем, чему завидовали морианнцы, в основном потому, что это было чуждо в мире, где приходится сражаться за объедки, чтобы выжить.

Я до сих пор помню, как подслушивала приглушённые разговоры о том, каково это — на спектакле в Вивене — как улицы будут забиты на мили, но каждый сможет видеть так же легко, как и следующий, благодаря проекциям.

Честно говоря, это звучало как миф. Единственным развлечением в Морианне было наблюдение за тем, как люди дерутся, или проверка того, станет ли недавно сосланный вивенец настолько отчаянным, чтобы есть ягоды вокруг реки.

Я уставилась на проекцию, полностью забыв теперь смотреть вниз. Она была настолько чёткой, что я могла поклясться, что вижу всё лучше, чем если бы сидела на первой трибуне в сотнях футов внизу.

Я начала всматриваться в дракинов через проекцию и с удивлением обнаружила почти столько же наездников-женщин, сколько и мужчин. Понятия не имею, почему меня это так поразило. Я знала, что женщины-дракины существуют, я просто не думала, что они будут настолько распространены.

Я изучала лица мужчин, пока мой взгляд не зацепился за что-то красное. Один наездник стоял в стороне, ото всех в яме, с пятнами крови на промежности, растекавшимися с пугающей скоростью.

— Что с ним случилось? — спросила я.

Кэш издал низкий хриплый смешок.

— Бедняга не смог удержать член в штанах.

Должно быть, на моём лице отразилось то же недоумение, которое я чувствовала, потому что он объяснил:

— Наездникам нельзя ни с кем трахаться до окончания Варготи.

Я лишилась дара речи, не совсем складывая кусочки воедино, но мой разум рисовал картину…

Кэш сделал шаг ближе ко мне.

— Им отрезали его член, каторжница.

— Потому что он напал на кого-то?

Он снова рассмеялся.

— Не. Бедняга влюбился.

— Это кажется довольно… жестоким, — сказала я, мгновенно проникшись к парню сочувствием. Я могла понять, если это не было взаимно… Честно говоря, я сама фантазировала о том, как схвачу один из ножей Даэса и сделаю то же самое с ним с тех самых пор, как он попытался…

— Правила есть правила, — пожал плечами Кэш. — Король Элион справедлив. Он вознаградит послушание, но накосячишь — понесёшь наказание.

— Но почему это правило? Почему он не может любить кого-то?

— Дело не в любви. Дракинов разводят для размножения. Все знают, что они не могут ничего делать, пока не переживут Варготи. Именно поэтому конец турнира превращается в трахафест. В зависимости от того, насколько стары наездники, некоторые ждали столетие, чтобы окунуть свои члены.

— Я всё ещё не понимаю, почему… — мой голос затих, когда я продолжала смотреть на парня, наблюдая, как его лицо искажается от боли, а на глазах выступают слёзы.

— Те, кто выживет, делятся на две группы. Одну для размножения, другую для стерилизации. Дракины могут воспроизводиться только с дракинами. Обычно все женщины, пережившие турнир, попадают в группу для размножения, если только не нужно вычистить какие-то семейные линии. Потом идёт группа, которую стерилизуют, не отобранную для размножения. Они становятся первой линией Драконьей Армии. Большинство хотят попасть в эту группу, потому что после стерилизации они могут быть с кем захотят. Элиону насрать, но только после турнира.

— То есть если бы он подождал, то мог бы быть с кем захотел?

— Возможно, — Кэш пожал плечами. — Но бедняга был нетерпелив, и теперь, даже если он переживёт турнир, его не оставят в живых.

— Его убьют?

— Ага, — Кэш кивнул, направляясь к столу, чтобы взять ещё один напиток, и я мельком заметила, как на наш балкон заходит всё больше людей. — Нарушенные правила против Элиона всегда влекут за собой какое-то наказание или смерть. Его держат в живых только для насмешки. — Он сделал глоток, возвращаясь ко мне. — Глупому бедняге даже не пришлось бы ждать так долго. Он родился всего двадцать восемь лет назад. Некоторые мужчины там внизу