Вместе - Азура Хелиантус

напротив него, усмехнувшись: — Что это за привычка — вечно меня недооценивать?

— О нет, я уже видел, на что ты способна. Даже если у тебя сомнительные вкусы в книгах.

Ауч. Это было больно.

Я покачала головой, сдерживая смех. Кириан терпеть не мог любые книги о любви, зная, что они долгое время были моей страстью.

— Почему они тебе так не нравятся? Должна же быть причина. — Я прислонилась спиной к стеллажу, стараясь ничего не уронить.

Он безразлично пожал плечами: — Ты сама сказала: книжная любовь — это не та любовь, которую мы встречаем в повседневной жизни. Я считаю, что давать такие ожидания, которые точно не оправдаются, — вредно и нереалистично, особенно для совсем молодых девчонок.

Я нахмурилась: — А тебе не приходило в голову, что проблема не в ожиданиях от любовных романов, а в том типе любви, к которому мы привыкли сегодня?

Он уставился на меня, приоткрыв рот и так же нахмурив лоб.

— Ну, вообще-то нет. Я об этом как-то не задумывался. — Он скрестил руки на груди, возвращая мне серьёзный взгляд. — Ладно, обычные романы я ещё могу принять. Но ты не заставишь меня передумать насчёт дарк-романсов. Их вообще надо запретить и изъять из продажи.

— То, на что ты намекаешь, называется «цензура». И обычно цензуре подвергают то, что пугает, что может выйти из-под контроля. — Я наклонила голову набок. — Цензура — это ответ на ваш страх перед тем, что женщины могут очнуться и понять: многие вещи, с которыми они сталкиваются в реальной жизни, — ненормальны? Речь об этом?

Его щеки покраснели. — Нет, я не это имел в виду! Совсем другое. Я просто хочу, чтобы девушки и женщины не начали считать нормой то, о чём они там читают.

— Очень странно. — Я рассеянно коснулась подбородка. — Я что-то не слышала подобных рассуждений о жестоких видеоиграх, в которые играют парни, или о порно, которое смотрят взрослые мужчины.

Кириан запнулся, застигнутый врасплох: — Я…

— Успокойся, это на самом деле не твоя вина. Ты вырос в Геенне, в самом эпицентре патриархата. Но я не уверена, что там, снаружи, было бы иначе: дело не в том, что ты не можешь понять, насколько эта мысль ошибочна, — ты просто её не видишь. Потому что всегда считал, что так и должно быть.

Он поднял на меня взгляд: — Может быть, если бы у меня была семья…

— Нет, — перебила я его. — Многие из мужчин, которых я знала, говорили точь-в-точь как ты, и все они выросли в семьях. Сегодняшнее общество патриархально, Кириан. И подобные речи — тому доказательство.

Он опустил глаза в пол и какое-то время молчал. Затем заговорил: — Спасибо, что открыла мне глаза на другой взгляд на вещи. Я никогда на этом не зацикливался.

— Спасибо тебе, что позволил это сделать. Не так-то просто изменить своё мнение. Ты ведь изменил его, правда? — Я угрожающе прищурилась.

Он рассмеялся: — Да, я изменил мнение.

Тихий, но настойчивый сигнал тревоги прозвучал трижды и стих, заставив нас вздрогнуть. Кириан вполголоса выругался, вскакивая на ноги.

— Что это? — испуганно спросила я, следуя его примеру.

— Через пять минут здесь пройдёт ночной охранник, который проверяет этот этаж. И он будет особенно внимателен вот к этому. — Он указал пальцем на электронное устройство у двери с мигающим дисплеем. — Это датчик температуры. Он поддерживает в комнате определённый режим, чтобы еда лучше сохранялась, — здесь ведь холоднее, чем снаружи, — и он фиксирует, если внутри кто-то есть, по теплу человеческого тела. Сейчас он мигает красным из-за нас.

— И зачем всё это?

— Чтобы запретить нам жрать вне расписания.

Я поморщилась: — Денхолм — конченый психопат, блядь.

— Это точно. — Он искоса взглянул на меня. — Давай, пошли. Пока нас не застукали и он не придумал новый изощрённый способ тебя наказать.

Я пропустила его вперёд и осторожно приоткрыла дверь, проверяя коридор, чтобы не столкнуться с охранником нос к носу. Убедившись, что путь свободен, я вышла бесшумной походкой вслед за Кирианом.

Но пока я шла, тяжесть в груди от мысли о том, что нужно снова запереться в комнате, никуда не исчезала. Чем выше мы поднимались, тем сильнее дрожали мои руки, а дыхание становилось тяжёлым, будто воздух с трудом выходил наружу.

— Арья? — Кириан обернулся, заметив, что я остановилась.

Я подняла взгляд: — Иди. Я… загляну в столовую, возьму чего-нибудь холодного. Мне нехорошо.

— Если тебя поймают…

— Я справлюсь, — перебила я. — Я же теперь в группе Нефилимов, помнишь?

Он отвел взгляд: — Точно. Я и забыл. Ну что ж, тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — пробормотала я, провожая его взглядом.

Я спустилась по лестнице на первый этаж, плотнее запахивая халат. Коридор, разумеется, был пуст, а лунного света вполне хватало, чтобы видеть, куда наступаешь. Но вдруг я замерла, поняв: нет, это не только лунный свет.

В столовой горели лампы.

Я подобралась поближе, а затем зашла в кухню, заметив, что там, по всей видимости, никого нет. Я открыла холодильник, достала бутылку воды и сделала большой глоток, но легче мне не стало. Напротив, ощущение тяжести и холода только усилилось.

Я бросила взгляд на кофемашину и вздохнула.

Я включила её, а сама тем временем достала жестяную банку из шкафчика и насыпала две полные ложки молотого кофе в фильтр. Наполнила резервуар водой и нажала кнопку старта. Знакомое бульканье работающей машины нарушило ночную тишину. Аромат наполнил кухню, и я понадеялась, что он никого не привлечёт.

Через несколько минут мой кофе был готов. Я налила немного в чашку, стараясь не обжечься. Жар хотя бы согрел мне руки. Я сделала долгий глоток, уставившись на столешницу остекленевшим взглядом.

Вкус был не самый лучший — куда менее насыщенный, чем у итальянского кофе, но я могла с этим смириться.

Минута покоя длилась недолго: кто-то выхватил чашку у меня из рук, лишая её тепла. Загорелую кожу и длинные, но крепкие пальцы невозможно было не узнать. По крайней мере, мне.

Я резко обернулась и уставилась на демона, который как ни в чём не бывало потягивал мой кофе.

Данталиан ухмыльнулся: — А он хорош. Мне как раз не хватало заряда.

— Почему бы тебе не налить себе самому, вместо того чтобы воровать мой? — прорычала я.

— Потому что вещи кажутся вкуснее, когда они принадлежат тебе.

Я разочарованно вздохнула. Прислонилась к столешнице, скрестив руки на груди. — Я могу получить пять минут покоя, чтобы ты не ебал мне мозг?

Он прищурился. — У тебя было сорок восемь часов без