Моя истинная. На завтра и навсегда - Лесана Мун

— Тебе это нужно?

— Да, — отвечаю не раздумывая.

— Ну тогда нет вопросов, — пожимает плечами подруга. — Ну что? Теперь давай наедимся чебуреков?

И мы наедались. До глубокой ночи. А утром я поехала на работу. И была совершенно равнодушна к придиркам завуча по поводу документации и бесчисленным повторяющимся вопросам родителей, на которые уже давно есть ответы в чате.

В три после полудня я уже ехала к отцу. Он живет за городом, в небольшом, но миленьком поселке. Было опасение, что приеду, а его не окажется дома. Думала позвонить, сказать, что наведаюсь, но потом передумала. Наверняка ведь по голосу поймет, что со мной что-то не так, начнет выпытывать, а потом еще и скажет, что занят, или уехал куда-то. Короче, шансов увильнуть я отцу не оставила, заявившись на порог его дома в районе шести вечера.

— Лена? Ты почему здесь? Что-то случилось? — папа стоит передо мной, одетый по-домашнему, непонимающе моргая глазами за увеличивающими линзами очков для чтения.

— Да, кое-что случилось. И я бы хотела с тобой поговорить, — танком пру вперед, входя в коридор, и вынуждая отца отступить, пропуская меня внутрь.

Привычное виноватое выражение появляется у папы на лице. Я как-то раньше приписывала это тому, что его мать затюкала, но теперь понимаю, что была неправа.

— Она тебе все-таки рассказала, да? — спрашивает отец, сгорбившись еще больше, чем обычно.

Облегченно выдыхаю. Если честно, я ехала сюда с мыслью, что придется буквально силой выдавливать из папы правду и тот факт, что он сам обо всем догадался, кажется мне хорошим предзнаменованием.

А дальше меня ждал серьезный разговор. И если вчера я считала, что мой мир разрушен и теперь нужно его как-то создавать заново, то сегодня поняла — то были еще цветочки.

Глава 15

— Чай? Компот? Поужинаешь? Ты, наверное, с работы… — отец суетится, подставляя мне стул.

Просто, чтобы он успокоился, говорю:

— Чай будет в самый раз.

Есть я все равно сейчас не смогу, а вот горло промочить наверняка захочется.

— Зеленый? Черный? Каркаде?

Блин, он все время будет меня заваливать вопросами?

— Зеленый, спасибо, — перебиваю его на четвертом или пятом сорте чая.

— Хорошо…да…

— Пап! Присядь, пожалуйста. Я не хочу говорить с твоей спиной.

Отец садится напротив меня и одним глазом косит в сторону стоящего на плите чайника.

— Мама мне сказала, что ты ей изменил. И я не ее дочь, а твоей любовницы. Теперь я хочу услышать твою версию, потому что уверена, мамина была крайне предубежденной.

— Знаешь… я ведь просил ее ничего не говорить…

— Да когда это мама делала хоть что-то, чего она не хочет? — восклицаю, хоть и обещала себе быть максимально спокойной.

— Да… тут ты права.

— Давай, ты просто расскажешь все с самого начала, чтобы я понимала… Хорошо?

— Если тебе это важно, то конечно, — отец опять встает, наливает воду в чайничек с заваркой, ставит его на стол, к нему добавляет чашки, ложки, сахарницу, тарелочку с печеньем.

И хотя все пахнет очень вкусно, а я после работы, есть не хочется.

— Я познакомился с Майей, когда работал в институте. Молодая девушка, она устроилась на нашу кафедру секретарем. Скрытная, замкнутая, немного странноватая. Оживала только тогда, когда разговор заходил о всяком потустороннем. Мы с ней сблизились, когда я писал доцентскую на тему мифов и легенд восточной европы. Она неожиданно много знала об оборотнях.

От этого внезапного слова мое сердце дергается, и слушать папу становится сложнее, из-за какого-то глупого волнения.

— Причем, некоторые легенды были настолько самобытными, интересными и еще никому не известными, что я был в дичайшем восторге. Мы договорились, что я добавлю ее как ассистентку. В общем… — папа смущенно снимает очки, долго их протирает платком, заставляя меня сжимать зубы в нетерпении, но все же молчать, не торопить его. — В общем, не знаю, как так вышло, но мы… провели вместе ночь. Одну единственную. Потом нам обоим было стыдно, и мы постарались больше не пересекаться. Майя уволилась с кафедры романо-германской литературы. А я так и не опубликовал ту доцентскую, но почему-то и не выбросил. Она до сих пор лежит у меня в столе, хотя столько лет прошло.

— А можно… мне ее забрать? — спрашиваю ртом быстрее, чем мысль в мозгу окончательно формируется.

— Да, почему нет? Но она в кабинете, я принесу…

— Нет. Пойдем вместе, если ты не против. Я хочу дослушать всю историю.

— Кхм… подобным упорством ты явно не в меня пошла, — улыбается папа, и мы идем к нему в кабинет.

Когда заходим в небольшую, но вполне уютную комнату, отец тут же обходит вокруг стола и достает из верхнего ящика папку из синего картона.

— Вот, — передает мне довольно увесистый документ. — Не знаю, зачем тебе это, но если хочешь, бери.

— Спасибо. И что было дальше с Майей, с тобой? — прижимаю папку к груди.

— Присядь, а то в ногах правды нет, — папа как-то грузно усаживается в большое кожаное кресло, немного молчит, а потом продолжает. — Какое-то время я о Майе ничего не слышал. У нас с твоей ма… в общем, с Каролиной на тот момент уже сильно не ладилось. Она внезапно стала недовольна моей профессией, статусом, деньгами. Ей хотелось, чтобы я защитил доцента, а потом и профессора. Конечно, быть женой профессора — это престижнее, чем старшего преподавателя. А когда я ей сказал, что сжег свою доцентскую работу, она просто вышла из себя, стала говорить гадости. В общем, я тогда первый раз ушел из дома.

Папа снова замолкает, задумчиво рассматривая собственные руки, потом поднимает на меня взгляд.

— Я сказался больным и не ходил на работу, когда мне позвонили с кафедры и сказали, что мне тут оставили письмо. Не знаю почему, но я как-то сразу понял, что это от нее…

— От Майи?

— Да. Я был готов к чему угодно, но не к тому, что в конверте будет плохонький снимок узи и справка о беременности. А на кусочке бумаги ее почерком написан адрес.

— Придя в себя после первого шока, я тут же побежал к ней. Купил цветы по дороге и с удивлением узнал, что адрес — это