Меган Уотергроув - Подари мне вечность

— О, это ничего, я провожу вас.

— Не стоит, мы доберемся сами.

Княгиня улыбнулась и поторопила дочь. Та виновато улыбнулась Хэллу, и они ушли. Хэллоуин еще какое-то время стоял и смотрел им вслед. Потом вздохнул и отправился домой. У него было странное ощущение беспокойства и тревоги. «Нет, с ней ничего не случится. Это лишь глупое предчувствие… — убеждал он себя, — Все будет в порядке…»

Утром пришел дворецкий Сафоновых. Хэлл был в подвале, но все прекрасно слышал.

— Передайте мистеру Скриму мои соболезнования, это страшная потеря для всех нас… но я знаю, как он любил мисс Елизавету… — говорил дворецкий.

— Господи… горе-то какое… — причитала Катерина, служанка Мэдэлин.

У Хэлла возникло ощущение, будто его сердце вырвали из груди и растоптали. «Что говорит этот человек? Этого не может быть… НЕ МОЖЕТ!» Хэлл слышал, как захлопнулась входная дверь, и пулей понесся наверх. Катерина стояла в коридоре и рыдала.

— Катерина… ч-что случилось? — осторожно спросил Хэлл. Он боялся услышать ответ… Катерина подняла на него заплаканные глаза и покачала головой.

— Ох, мистер Скрим… беда… беда случилась с мисс Елизаветой!

— Ч-что? Она заболела?

Голос Хэлла дрожал. Служанка зарыдала еще громче.

— Умерла, сэр… накануне вечером…

Время остановилось. Хэлл стоял неподвижно, словно статуя, и молчал. В горле встал комок, и дыхание прекратилось.

— … нашли в ее комнате… — продолжала Катерина, — В… ох, Господи… в луже собственной крови…

Служанка снова зарыдала, спрятав лицо в ладонях.

— Она… умерла не своей смертью? — пораженно спросил Хэлл. Катерина замотала головой.

— Нет, сэр, убили… говорят, что похоже на нападение какого-то зверя… но что ж за зверь мог оказаться в ее спальне? — сказала служанка и поплелась в кухню.

Глаза Хэлла наполнились слезами. Ему хотелось рыдать, биться головой о стену, умереть… Ее больше нет. Значит и ему жить незачем.

Хэлл бросился к двери и уже хотел открыть ее и выйти на свет, но тут кто-то схватил его за руку и оттолкнул. Это был Джуд.

— Ты что, совсем спятил?! — заорал он. Хэлл сел у стены и по его щекам покатились горячие слезы. Слезы горя. Он потерял ее… потерял навсегда.

— Успокойся.

Джуд присел рядом и положил руку на плечо друга.

— Она… она умерла, Джуд! Кто-то убил ее! — кричал Хэлл, — Но кто, Господи, кто мог сделать это?!

Джуд тяжело вздохнул.

— Я… не знаю, друг… не знаю…

— Я должен увидеть ее… — пролепетал Хэлл, вставая с пола, — В последний раз…

— Ты не можешь пойти сейчас. На улице день, солнце светит вовсю.

— Мне плевать, — буркнул Хэлл, направляясь к двери. Джуд схватил его за руку.

— Ты моментально превратишься в пепел! Даже с крыльца не успеешь спустится!

Хэлл обессилено кивнул.

— Да… да, прости, я на секунду забыл, кто я такой…

— Впредь не забывай.

Похороны Елизаветы состоялись через день после ее смерти, 18 сентября. Этот день Хэллоуин запомнил на всю жизнь. Солнца в тот день не было, шел дождь. Даже небо плакало о НЕЙ. Родители Елизаветы были убиты горем, ведь она была их единственной дочерью. Хэлл, несмотря на протесты Джуда и Мэдэлин, все-таки пошел на похороны. Он стоял в тени деревьев и наблюдал за тем, как гроб с телом его возлюбленной погружают в землю, где оно пролежит долгие годы, перед тем, как обратится в прах. Его сердце предательски сжалось. Кто он теперь без нее? ЧТО ОН?

Процедура погребения закончилась. Хэлл ждал пока все уйдут, чтобы попрощаться с ней…

Толпа потихоньку расходилась, и только когда у ее могилы не осталось никого, Хэлл смог подойти. На надгробной плите было выгравировано:

«Елизавета Вернэ.

1839–1856

Любимая дочь…

Лиззи, ты навсегда останешься в наших сердцах…»

Хэлл положил на могилу букет красных роз.

— Прощай, Лиззи… — прошептал он и снова заплакал. Его жизнь потеряла всякий смысл. Теперь он лишь существует.

Мэдэлин тихо вошла в комнату брата. Хэлл лежал на постели и смотрел невидящими глазами в потолок.

— Как ты? — спросила она, опускаясь рядом с ним. Хэлл молчал.

— Я очень сожалею, Хэлл… прости, что так относилась к ней… мне правда жаль… — по щеке Мэдэлин скатилась слеза. Хэлл поднял взгляд на сестру.

— Спасибо, Мэдэлин, — безжизненным голосом произнес Хэлл, и взял сестру за руку, — И ты меня прости за те слова… я так не думаю…

— Я знаю.

— Ты — единственное, что у меня осталось, сестренка, и я люблю тебя.

Хэллоуин обнял сестру, она прижалась к нему и не отпускала. Оба они плакали.

— Мэдди… я должен найти ее убийцу, — вдруг сказал Хэлл. Мэдди заглянула ему в глаза.

— И как ты собираешься это сделать? Есть хоть какие-то догадки, кто мог это сделать?

— Есть.

— Кто же? — удивленно спросила Мэдди.

— Вампир.

— Нет-нет, этого не может быть…

— Почему?

— Ее же обнаружили дома?

— Да…

— А «мы» не можем войти в дом без приглашения. Ну, только если она знала этого вампира…

— Никто из известных мне не мог этого сделать, — сказал Хэлл, — Это кто-то посторонний.

— Но зачем понадобилось убивать именно ее? — спросила Мэдди. Хэлл задумался.

— Быть может, хотели ударить по мне? — предположил он. Мэдди внимательно взглянула на брата.

— С чего бы? У тебя и врагов-то нет. Скорее… по Джуду…

— По Джуду?

— Ну да, у него куча врагов… успел нажить за свои восемьсот лет…

— Что ж, возможно, ты права. Расспрошу его, как только он вернется.

Наступил вечер. Мэдэлин отправилась по делам, а Хэлл, сидя в своей спальне ожидал возвращения Джуда.

Прошла уже неделя, после смерти Елизаветы. Хэлл каждую ночь ходил к ней на могилу и проклинал себя за то, что не смог уберечь ее. Если бы он мог, он бы поменялся с ней местами. Но это, к сожалению, невозможно.

Раздался стук в дверь.

— Входи, — сказал Хэлл, заранее зная, кто стоит за дверью. Джуд вошел и запер дверь.

— Привет.

— Привет. Я хотел поговорить с тобой, — сказал Хэлл.

— Я тоже.

— Ну, давай, ты первый.

— Нет, сначала ты.

— Хорошо. Джуд, я хотел спросить… есть ли кто-то, кто мог тебя ненавидеть? Желать тебе зла…

— Таких много, всех и не перечислишь, — в привычно небрежной манере сказал Джуд.

— Среди них есть вампиры?

— Ты же знаешь, люди для меня — пища, я с ними не якшаюсь.

— И Елизавета была для тебя всего лишь пищей? — спросил Хэлл. Глаза Джуда полыхнули огнем.