Лирелии – цветы заката - Екатерина Евгеньевна Алешина

рождения, – промолвила я, машинально задев пальцем мочку уха с изящной серьгой-каплей.

– А он симпатичный? – спросила у меня Марьяна.

– Кто?

– Карась в пальто! Эрик этот! – воскликнула подруга со смехом.

– Без понятия. Мы с ним никогда не пересекались.

– Он не в твоем вкусе, – заявила ей Эми. – Эрик такой весь из себя нордический мужчина, а тебе такие никогда не нравились.

– Ну да, ты права, – согласилась с ней Мари. – Меня брюнеты больше привлекают.

– Угу, брюнеты ее привлекают, посмотрите на нее, – промолвила я, сдерживая улыбку.

В меня полетела маленькая шелковая подушка-думка, которую я тут же схватила на лету и отбила ладонью в сторону Марьяны, но попала она в Эмилию. В просторном салоне экипажа завязалось маленькое сражение, которое, однако, пришлось свернуть, когда ездовые духи затормозили у парадного входа. Несмотря на то что я имела все шансы встретиться на этом балу с Идэном и Виэлем, настроение мое все равно оставалось приподнятым. В крови бурлила эйфория. Честно говоря, я устала ходить в дурном расположении духа. Устала расстраиваться из-за идиотов. В конце концов, все, что ни происходит, – все к лучшему.

Подошедший к экипажу лакей открыл нам дверь. К этому времени мы едва успокоились и перестали хохотать. Меня охватило небывалое ликование. Мариус подал руку Эмилии, когда она спускалась. Свен помог нам с Марьяной покинуть экипаж.

У самой лестницы нас ожидала компания знакомых лиц – Джеран, магистр Лийсарран – ректор нашей Академии, Джордано и Делайл. Едва покинув экипаж, я ощутила на себе чей-то пристальный взгляд, и это чувство не покидало меня, пока мы шли к лестнице. Посмотрев прямо перед собой, встретила внимательный и острый взор льдистых серо-голубых глаз, обладатель которых был мне совершенно незнаком, хоть и находился рядом с Делом и магистром Лийсарраном. Сердце вдруг сделало кульбит, а в крови вновь взметнулась волна эйфории. Да что же это со мной такое происходит? Еще никогда я так не реагировала на чей-то взгляд, особенно если это был неизвестный мне мужчина, которого я видела впервые.

– Как ты себя чувствуешь? – на ходу спросил меня Свенельд, отвлекая от мыслей и странного взгляда незнакомого лорда.

Или мне показалось, что он смотрит на меня как-то странно? Наверное, я преувеличиваю. Вон этот лорд уже говорит что-то Делайлу и на меня не смотрит. Наконец мы подошли к подножию лестницы.

– Герда, позволь представить тебе лорда Эрика Нордвинда, – заговорил Мариус, посмотрев на этого самого лорда. – Это его руками были созданы твои украшения, подаренные Свенельдом и Элинн.

Вышеупомянутый лорд почтительно склонил голову в приветствии. В ответ я сделала книксен, внезапно ощутив прилив смущения. О Боги, да что же это со мной сегодня? Может, побочка какая от целительных зелий? А потом лорд Нордвинд заговорил, и звук его голоса окончательно выбил из меня весь воздух.

– Этот комплект очень гармонично вплетается в ваш образ, – заметил Эрик, глядя на меня. – Сапфиры и изумруды – яркие, активные камни и в некоторых случаях отвлекают внимание от своей обладательницы. Но это не про вас. Вы смело можете позволить себе любые украшения, и при этом будьте уверены – вы не померкнете на их фоне.

Папа и Свен, украдкой переглянувшись, подмигнули друг другу. Начинается… Эти двое, как всегда, в своем репертуаре.

– Благодарю вас, – промолвила я почти что шепотом, стараясь не выдать своего изумления от его слов.

Священный Союз всему свидетель – еще никогда мне не приходилось слышать столь изысканных комплиментов! Мне говорили «ты красива» или «ты обворожительна», но чтобы вот так… «Вы не померкнете на их фоне…»

Бальный зал в императорском дворце напоминал сегодня опушку осеннего леса – вместо колонн иллюзорные деревья раскинули свои кроны, с которых срывались иллюзорные листья, такой же иллюзорный туман стелился по полу, а источниками света служили любимые многими эсфирянами в этот праздник фонари из тыкв. Потолок превратили в темное бездонное небо с миллиардами звезд.

Среди гостей бала я увидела знакомое лицо. Та самая Грэтта Элрод, что мило беседовала со мной на сумасшедшей свадьбе Брианны, сейчас шла мне навстречу, облаченная в темно-бордовое, почти черное, пышное платье с рукавами. Заметив меня, она приветливо помахала веером.

– Прелестный венец и серьги, леди Нортдайл. Они невероятно вам идут, – промолвила она, проходя мимо с какой-то неизвестной мне леди. – Лорд Эйвилл просто дурак.

Я не удержалась от хихиканья.

– Благодарю вас, – ответила ей.

– Дурак в кубе, – пробормотала Марьяна рядом со мной.

– Девушки, не желаете ли перед началом танцев освежиться лимонадом? – спросил у нас Делайл.

– Мне, как всегда, с мятой, – попросила я.

В ожидании сигнала церемониймейстера к первому вальсу мы тихо переговаривались с подругами, стоя немного в стороне от нашей большой компании.

– Мариус как-то упоминал, что у Эрика в день его обращения погибла жена, которую он очень любил, – шепотом, чтобы нас никто не услышал, рассказывала мне Эмилия, прикрывшись веером. – И якобы он до сих пор так и не женился и не имеет нитар, потому что все еще тоскует о своей возлюбленной.

– А сколько лет назад она погибла? – так же шепотом спросила я у подруги.

– Что-то около восьмисот, – ответила Эмилия.

– Мамочкии-и-и… – обронили мы с Марьяной почти в один голос.

– Ты посмотри, какой однолюб, – вполголоса промолвила Мари. – Мне даже жаль его за столь долгоживущее чувство. Мне кажется, что это уже сродни наказанию.

В таком случае мне действительно показалось, что Эрик как-то по-особенному на меня смотрел. Скорее всего, ему просто было интересно увидеть свое ювелирное творение «в деле».

Увидев неподалеку стойку со сладостями, я устремилась к ней, желая попробовать любимый мною макарон с кокосовой прослойкой.

– Здравствуй, Герда…

Вздрогнув, я чуть было не поперхнулась. На меня масляным взглядом мартовского кота смотрел мой бывший парень Идэн.

– И вам не хворать, лорд Дайсарр, – отсалютовав бокалом, я старательно выделила слово «вам».

Так мне хотелось подчеркнуть дистанцию между нами, которую я не собиралась сокращать больше никогда. Как назло, рядом не было никого из нашей компании. Тогда он вряд ли осмелился бы подойти.

– Ты меня избегаешь, Герда. Или убегаешь от меня?

В груди вспыхнуло раздражение.

– А вам хотелось бы наоборот, не так ли? Чтоб я за вами бегала. Только вот с какого перепуга? Извините, но вы не общественный экипаж, не преподаватель в конце семестра, не свежий утренний хлебушек в пекарне и не авторские эклеры со скидкой. Так что шансы ваши равны нулю.

– Я знаю, что ты рассталась с Дарэном…

Сказано это было таким тоном, будто он имел в виду не расставание, а мое соучастие в страшном преступлении. Вот гад, все послевкусие от макарона мне испортил!

– Ну, рассталась и рассталась, – ответила я, стараясь сохранять равнодушно-спокойный вид, хотя внутри тихонько тлело раздражение. – Так бывает, вам ли этого не знать. Только вот я не в курсе событий вашей личной жизни, потому что мне совершенно все равно, что у вас там происходит. Если ваша жизнь столь скучна, что вы следите за чужой, то мне вас жаль. Вам нужно срочно что-то менять.

– Я просто хотел пригласить тебя… То есть вас на первый вальс, – выпалило это чудо, пытаясь взять меня за руку.

Кажется, у кого-то случилось всестороннее воспаление наглости. Или сезонное помутнение рассудка.

– А я не собираюсь танцевать с вами, лорд Дайсарр, – сказала я тоном, не терпящим возражений. – Мы с вами свое уже давно оттанцевали.

– Но…

– Леди Нортдайл вообще-то обещала первый вальс мне, – послышался позади меня властный голос, от которого веяло колючим зимним холодом, и этот голос сегодня мне уже довелось слышать. – Не так ли, леди Нортдайл? Я ведь верно понял ваши слова?

Обладателем этого низкого голоса с хрипотцой оказался не кто иной, как Эрик Нордвинд, так вовремя оказавшийся рядом. Встретив его пронзительный взгляд, я снова ощутила прилив странной эйфории, которая сегодня меня уже посещала. И чего-то еще, такого необъяснимого, сладкого и маетного.

– Все верно, лорд Нордвинд. Я записала вас в бальную книжку. Мой первый вальс сегодня принадлежит вам.

– Тогда идемте. Бал начнется с минуты на минуту, –