Невеста Короля Теней - Сильвия Мерседес

спрашиваю я, расправляя складки этой странной, до ужаса неудобной рубашки.

– Да, мой король, – отвечает Хэйл.

– Завтра мы отправляемся в Мифанар.

Похоже, она готова сбежать из этого места. И я знаю, что ей не терпится вернуться домой и узнать что-нибудь о своем брате. Я и сам горю едва ли меньшим нетерпением. По возвращении у меня будет примерно две недели, чтобы подготовиться к приезду моей невесты. В Гаварии существует обычай, согласно которому после церемонии прощания с домом невеста отправляется в Странствие Девы, принося жертвы у определенных алтарей и молясь перед определенными святынями. Пока оно не завершится, нам с ней не разрешат видеться. Поэтому я вернусь домой и буду планировать ее приезд. И это должно дать мне достаточно времени, чтобы выбросить образ ее сестры из головы.

Я вздрагиваю и быстро отворачиваюсь от Хэйл, делая вид, что поправляю ремень.

Прошло уже три ночи с тех пор, как я встретил Фэрейн в тихом холодном саду при лунном свете. С тех пор Ларонгар каждый вечер устраивал изысканные пиры, но, хотя я искал ее, Фэрейн нигде не было. Она избегает меня?

Вероятнее всего. Хотя это к лучшему. Я принял решение. И я намерен быть хорошим мужем для Ильсевель. А я не смогу им быть, если буду думать о другой женщине. И все же мне интересно, будет ли Фэрейн присутствовать на церемонии прощания. Надеюсь, что это так. Я хотел бы получить шанс доказать самому себе, что у меня к ней ничего нет. Что ее вид не будоражит мою душу. Что я действительно готов забыть об этих чувствах. Ильсевель станет женой. Ильсевель.

Я закрываю глаза, вызывая в памяти образ ее красивого лица, ее сверкающих глаз, ее густых темных волос.

У нас было очень мало времени для общения. Последние три дня были заполнены тяжелыми переговорами с Ларонгаром и его советом. По вечерам я ужинал и танцевал с Ильсевель, обмениваясь любезностями, и все это под пристальными взглядами гаварийского двора. Буквально прошлой ночью Ларонгар объявил перед всеми, что соглашение достигнуто и скрепление сердец состоится завтра. Вскоре после этого я пригласил Ильсевель исполнить простенький человеческий танец, который выучил специально для этого случая. В этот короткий промежуток времени, когда я взял ее за руку и повел от стола вниз на пол, я наклонился и прошептал:

– Я чувствую, что должен официально спросить вас: вы примете мое предложение руки и сердца, принцесса?

Она бросила на меня острый взгляд.

– Есть ли у меня какой-либо выбор в этом вопросе?

– Я колебался. В конце концов, мне нужен этот союз. Даже больше, чем я осмеливаюсь признать. Но я не мог вынести этого выражения в ее глазах.

– Да, – заверил я ее. – У вас есть выбор. Скажите только слово, и я соберу своих людей и немедленно покину дом вашего отца.

– Она ответила не сразу. Заиграла музыка, и мы заняли свои места на танцевальной площадке, кланяясь и обмениваясь реверансами.

Я направил все свое внимание на правильность движений ног, скользя вместе с ней по первой части танца. Когда мы подошли к концу, мы стояли друг перед другом, расстояние между нами составляло едва ли фут. Она посмотрела мне в глаза.

– Я принимаю ваше предложение, король Фор, – сказала она.

Вот и все. Ни больше ни меньше. Мы выполнили еще два круга танца. Музыка окончилась. Я проводил ее обратно на ее место за столом. Мы больше не разговаривали. Теперь, сделав глубокий вдох, я поворачиваюсь лицом к Хэйл.

– Как я выгляжу?

Она медленно моргает, поджав губы.

– Очень, гм… по-человечески.

– Как-то неуверенно ты это говоришь. – Я пожимаю плечами в последний раз, вызывая где-то окончательный сбивающий с толку разрыв. – Ну что, пойдем?

Глава 11. Фэрейн

Я делю свои длинные волосы на три части и заплетаю каждую часть отдельно. Затем сплетаю три длинных косы в одну длинную веревку, спускающуюся по спине, – мои пальцы ловкие и уверенные. За последние два года в монастыре я привыкла сама заботиться о себе. Хотя Ильсевель несколько раз предлагала прислать одну из своих служанок, чтобы ухаживать за мной, я решительно отказывалась. Мне невыносима мысль о том, что я позволю незнакомке прикоснуться ко мне, даже слегка дотронуться пальцами до моих волос. Это больше, чем могут вынести мои обостренные чувства.

Итак, я заканчиваю длинную косу, завязываю конец, затем укладываю на место прозрачную вуаль, закрепляя ее изящным серебряным ободком. У меня нет зеркала, чтобы оценить результат. Какое это имеет значение? Сегодня никто не будет смотреть на меня во время скрепления сердец. Если мне повезет, я смогу пройти через это испытание так, что никто не заметит моего присутствия.

Я касаюсь хрустальной подвески, прижатой к моему сердцу, а затем медленно делаю вдох, задерживаю его и снова выдыхаю. Я больше не могу избегать его. Закрыв глаза, я опускаю подбородок, стараясь успокоить свой разум. Слишком поздно. Теперь, когда я позволила мыслям о Форе вторгнуться в себя, я не могу избавиться от мысленного образа, который так живо всплывает в памяти – выражение его глаз в лунном свете, когда он произнес эти простые слова: «Вы бы поехали?»

Резкий вздох срывается с моих губ. Я сажусь прямо, открываю глаза и смотрю в мерцающий огонь, концентрируясь на танце языков пламени. Последние несколько дней я старался избегать даже случайного взгляда на Короля Теней. Я не выходила из своих комнат, не общаясь ни с кем, кроме Ильсевель и Ауры. Ильсевель умоляла меня присоединиться к вечерним гуляниям, но я решительно отказала ей, сославшись на болезнь в качестве оправдания.

Вряд ли это оправдание. Одного вечера в Белдроте было достаточно, чтобы довести меня до отчаянной боли. Я не могу больше выносить. Мне достаточно справиться с бурными эмоциями Ильсевель. Богиня, спаси меня! Я должна скоро вернуться в монастырь. К покою. И тишине. Если бы я не пообещала Ильсевель, что останусь на «скрепление сердец», я бы уже умоляла отца отпустить меня.

Моя дверь со скрипом открывается.

– Фэри?

Удивленная, я поворачиваюсь на стуле.

– Входи, Ильсевель.

Моя сестра стоит в дверях. На ней традиционное платье для скрепления сердец – длинная колонна нежно-белого цвета с глубоким вырезом. Плащ застегивается у горла и ниспадает на плечи, расшитый священными золотыми узорами Норналы и святого единства. Ее волосы собраны в золотую сетку, а в обеих руках она держит вуаль, украшенную крупными бусинами. Ее глаза широко раскрыты.

– Фэри, – тихо говорит она, – ты одна?

– Да, – я морщу