Серые тени - Евгения Сушкова

вновь отводя в стороны тонкие нити ветвей с узкими длинными листьями, и был встречен уничижительным шипением:

— Ябеда.

Лэр пожал плечами и протянул Таше кристалл. Он не умел успокаивать обиженных девушек, уверяя их, что все будет хорошо, но и обижаться на сказанные в расстройстве слова тоже не научился. Поэтому молча передал подвеску и выпрямился, стоя у природной беседки и старательно не вслушиваясь в разговор начальника и его помощницы.

Но разговора как такового и не было. У Рика и Таши получилось короткое напряженное противостояние длиною меньше минуты:

— Значит, увольняться собралась? Первая трудность — и в кусты? — шипяще-угрожающим тоном поинтересовался капитан.

— Мне плевать, чем это кажется вам. Работать с вами я больше не желаю.

— Тебе все равно придется отработать положенные три недели, даже если сегодня положишь мне на стол свое заявление. Которое, к слову, никто не подпишет.

— Значит, это будут прогулы, — отрезала Таша.

Десять секунд задумчивой тишины — И Деррик Ирлин нехотя произнес:

— Если в течение пятнадцати минут лично появишься передо мной — я извинюсь.

Изумленная Таша подавилась воздухом и закашлялась. Она очень пожалела, что не может видеть в этот момент лица капитана. О, как же ему, должно быть, сложно было произнести эти слова! Звезды, да ради того, чтобы услышать его извинения, она вернется в управление! Наверняка это неправильно, наверняка она еще об этом пожалеет, но… Это все неважно, если Рик признает свою вину. Злорадство и чувство глубочайшего удовлетворения сполна перекроют горечь от неудавшейся попытки сбежать.

Ничего не ответив и прервав разговор, Таша выбралась из своего убежища, вернув кристалл законному владельцу. Лэр в какой-то тоскливой задумчивости обводил взглядом рукотворный пейзаж, даже не сразу заметил появившуюся возле него девушку. Приняв подвеску, следователь оттянул ворот и без того расстегнутого кителя, словно тот мешал дышать, и рассеянно спрятал кристалл в карман.

— И?

— Возвращаемся, — вздохнула Таша, отворачиваясь от следователя и первой покидая прекрасный парк в усадьбе Рэлевс. Жажда почувствовать себя отмщенной заставляла девушку лететь словно на крыльях, и весь путь до грузного серого здания она представляла, как Деррик Ирлин просит у нее прощения. Таша отдавала себе отчет в том, что в мечтах далеко заходить не стоит и что не в характере капитана будет театральное падение на колени, сопровождаемое слезными мольбами простить его. От него едва ли стоит ждать чего-то мало-мальски прочувствованного, но даже простого 'Прошу простить меня, инари Ллоривель, я был неправ, упрекая вас в некомпетентности, и признаю свою вину' было бы достаточно. И летящая по серой ленте тротуара девушка с наслаждением проигрывала в воображении разные варианты извинений.

Поэтому, стремительно ворвавшись в кабинет и вперив нетерпеливый взгляд в хмурого Рика, оказалась не готова к брошенному краткому:

— Извиняюсь.

Он стоял, прислонившись бедром к столу и скрестив руки на груди, привычный в своей отвратительной мрачности, не сочетающейся с внешним обликом, но Таша готова была поклясться, что в душе капитан сейчас злодейски хохочет, довольный собственной изворотливостью. Словно наяву видела уменьшенную копию Деррика, развалившуюся на троне из самомнения и гордыни, заливающуюся смехом и истерически сучащую ручками по подлокотникам. Еще он обязательно периодически вытягивал руку в ее направлении, несколько секунд трясущимся пальцем указывал на девушку, а потом снова заходился в веселье, вытирая набегающие слезы.

Слезы?

Таша почувствовала, как защипало глаза. От обиды, обманутых ожиданий и злости она готова была разреветься. Какая же он сволочь! И это он называет извинениями? Сам ошибся, сам себя извинил?

Рик же, посчитав свой долг исполненным, подхватил со стола несколько листов бумаги, скрутил их в трубку и велел, проходя мимо Таши:

— Следуй за мной.

Следовать за ним девушка не желала. Все ее 'хотения', связанные с Риком, сводились только к не очень тщательно подавляемому желанию наброситься на него и пару раз хорошенечко ткнуть лицом в ее кулак. Так проблемы решали парни в универе, в основном — на боевом факультете, но сейчас подобный способ выпустить пар и наказать за отвратительный поступок казался самым приемлемым и даже необходимым.

— Не советую, — бросил Рик, не оборачиваясь.

— Не советуете — чего? — сквозь зубы процедила Таша, делая первый шаг вслед за капитаном.

— Реализовывать те фантазии, что бродят сейчас в твоей голове, — милостиво пояснил Ирлин. — Ты ко мне даже прикоснуться не успеешь, а я в таком случае не буду обещать, что постараюсь тебя не покалечить.

— С-сволочь, — прошипела Таша, даже не приглушая голоса.

— Какой есть, инари, — насмешливо хмыкнул Деррик, оборачиваясь и с садистским удовольствием добавляя: — За оскорбление начальства следует наказание, вы же помните об этом? Два часа силовых упражнений в спортзале каждый вечер в течение недели после окончания рабочего дня. И поверьте, я с радостью буду задерживаться вместе с вами, чтобы тщательнейшим образом проследить за исполнением наказания.

На этот раз Таша хоть и с трудом, но удержалась от прямого оскорбления, в последнюю секунду прикусив язык. Но не стала отказывать себе в удовольствии почувствовать себя маленькой рассерженной змейкой:

— Ненавиж-ш-ш-шу, — свистящим шепотом сообщила она спине Деррика.

— Не сомневаюсь, инари, — ответил тот после недолгого молчания.

Смутно Таша догадывалась, куда мог вести ее капитан после того, как закинул бумаги в один из кабинетов, но все равно морально оказалась далека от спокойствия, оказавшись во вскрывочной. Трупы на холодных стальных столах — не то, к чему ее готовили шесть лет. Кровь, внутренности и колотые раны так же далеки от искусства, как и Деррик Ирлин — от нежности и человеческого тепла. А к отсутствию тепла и света в жизни так же сложно привыкнуть, как к присутствию в ней в двойном размере негативных факторов в виде капитана и его «подарков».

Лаура как раз заканчивала переодеваться. Использованные халат, маска, шапочка и перчатки уже лежали в прозрачной емкости, а целительница, нисколько не стесняясь Малика и еще одного, незнакомого Таше, следователя, застегивала пуговички на синей блузке. Впрочем, слегка порозовевшие стражи и без подсказок с ее стороны старательно отворачивались, испытывая смущение гораздо большее, чем обычно переживает мужчина в такой интересной ситуации.

— Какой же вы нетерпеливый, капитан, — укоризненно мурлыкнула целительница, снимая с маленького крючочка жакет и перебрасывая его через руку. — Отчет лежал бы на вашем столе через две минуты. Или это… — Взгляд Лауры переместился на притаившуюся за спиной Деррика Ташу: — показательно-наказательная экскурсия для помощницы?

Капитан неопределенно дернул правым плечом и прошел к окну в бокс, в котором, накрытая белым полотном, лежала на столе… жертва. Таше сложно было заставить себя относиться к кому-то, кто еще прошлым вечером дышал и