Макс Шрёдингер (СИ) - Конопляник Станислав

«А ты, Максимка, заботься о ней, даже когда кажется, что не надо».

— Поехали домой. Нужно было сразу домой ехать, ну кто ж знал.

— Я знала! — прошипела она. — Я догадывалась. Но не могла поверить, что Кассандра может быть такой сукой, а отец такой сволочью, хотя мы такую схему проделывали множество раз. Дура. Дура я! И ты… Как ты на меня вообще можешь смотреть, после всего, что видел?

— Держаться друг-друга и больше никого, — повторил я мамины слова. — И тогда, быть может, у нас всё получится. Вставай, — я протянул ей руку.

Она посмотрела на мою руку и вначале одёрнула свои, сложив их лапками, как у тиранозавра. Посмотрела на меня внимательно, не моргая, улыбнулась и схватилась за руку, поднимаясь.

— Я не хочу видеться с Машей, она будет меня напрягать. Я не хочу видеться с любыми людьми, они будут меня раздражать. Поехали к тебе.

— А разве это безопасно? — удивился я.

— Для нас теперь везде безопасно, ведь любому, кто на нас косо посмотрит, я выдавлю глаза и буду смотреть, как слёзы текут из его пустых глазниц, — она поморгала, посмотрела на меня и снова дёрнула руками в попытке стереть мне память, нервно хихикая и краснея. — Я тебя… — замялась она, а губы произнесли беззвучно «люблю», мне по крайней мере так показалось. — Только не уходи. Ты всё, что у меня есть. Я и не знала, что настолько слаба.

— Всё хорошо, Ань.

Я обнял её, а она разрыдалась.

Глава 15. Выбор

Аня ехала в автобусе. Я придерживал её за плечи, она опустила взгляд и медленно приходила в себя. Я ни о чём думать не мог, кроме того, что моя Аня поломалась.

— Я задам тебе вопрос, а ты ответь мне честно, — тихо произнесла Аня.

Я напрягся, кивнул. Она так хорошо читает по лицу, что врать — себе дороже.

— Если бы у тебя был выбор: прожить сегодня со мной или всю жизнь, но без меня, что бы ты выбрал? — она подняла взгляд.

Вернуться туда, в то время, когда самым большим счастьем было, что «майонез» выпустили в продажу и я могу его купить? Вернуться в то время, когда я прятался за дверью с двойной звукоизоляцией и клял свой желудок Шрёдингера за то, что он заставлял меня идти за новой порцией продуктов? Вернуться в ту жизнь, где мы с пацанами играли в комп и настолки, довольные своей жизнью?

— Я по глазам вижу, что бы ты выбрал, — буркнула Аня, отворачиваясь в окно. — Обычный человек не может просто так пережить… такое, — добавила она холодно.

— Растапливайся давай, — сдавил я её так, что у неё что-то хрустнуло. — Я тебя сломал?

Она улыбнулась, глядя на меня.

— Я не давал ответа ещё пока, ты сама всё придумала. Та жизнь, конечно, была спокойной и размеренной, но там не хватало очень важной детали. Настолько важной, что я с радостью обменял бы всё, что у меня есть на эту деталь.

— Не хватало меня? — улыбнулась Аня.

Я решил не врать.

— Я хотел сказать, что не хватало девушки, которую я бы любил.

— То есть не меня? — надулась она.

— Ты девушка, которую я люблю.

— Значит всё-таки меня, — расхохоталась Аня. — Как тебе только не страшно?

— Страшно. Я думал, — я понизил голос, шепнул на ухо, — что я обоссусь от страха. Мне и так периодически мерещится визг Виктории, а теперь ещё будет… — в голове возник образ окровавленного Игоря с пустыми глазницами. — Ох, мне понадобится психотерапия, — вздохнул я.

— Я тебя поломала, — виновато заметила Аня. — Нужно было вначале позаканчивать все дела, а потом только в тебя влюбляться. Но всё это казалось таким неважным.

— А знаешь что? Оно действительно неважно, — заявил я.

— Что не важно? — заинтересовалась Аня.

— Всё. Вот это вот всё, — я указал на окно, где люди шли шествием через площадь, а им сигналили машины. Люди в автобусе облепили окна, глядя по сторонам. Многие вышли на ближайшей остановке и присоединились к толпе. — Я тебе доверяю. Я доверился тебе с первой нашей встречи. Я пришёл на нашу вторую встречу, хотя был голодный и после опорки. Я не совершал глупостей, я следую за тобой, за каждым твоим словом, и я всё ещё жив.

— Ты жив чудом! Ты во второй раз чудом остался жив! Ты понимаешь это?

Она взяла моё лицо в свои ладони, повернула к себе так, что у меня шея напряглась. В её глазах я увидел то, что не видел раньше — животный страх.

— Ты можешь умереть в любой момент, понимаешь?

— Я уже готов был на пожизненное в тюрьму сесть.

— О, тут я гарантирую, что я пройдусь по верхам нашего старого Бурса и ничего с тобой не случится. Ты и дня не просидишь, — кровожадно выразилась она, не выпуская моего лица из рук, а после повисла на шее. — Что нам делать?

— Давай пиццу закажем. С ананасами, сладенькую, — улыбнулся я.

Аня положила голову мне на плечо.

— Ты у меня такой дурак…

Мы вышли из автобуса и шагали дворами к моему дому. У подъезда сидела и привычно посматривала по сторонам Валентина.

— Здравствуйте, — бросил я ей.

— О, привет, Максим, уже вернулся от мамы? Привет передал?

— Ой, привет передать я забыл, замотался, — честно признался я.

— Ну что, приняла она красавицу?

Я снова покачал головой:

— Сказала в конце лета приехать, — опять не соврал я.

— Ольга Ефимовна сказала? Ох и женщина, не поймёшь ей. А ты чего молчишь, прекрасная леди?

Аня вздрогнула от обращения.

— Здравствуйте, — буркнула Аня, которую всё раздражало и погрузилась в себя.

— А как там твои друзья? Они ж тебе не друзья? — Я кивнул. — Так и знала, я сразу на них полицию вызвала. Помогла?

— Не знаю. Но, как видите — жив. Увезли, поговорили, отпустили, — опустил я подробности. — Больше обижать не будут.

— А что хотели-то? — хитро посмотрела на меня Валентина.

— Ну а то вы не знаете, — удивился я немного наигранно. — Поехали выяснять, в Новом мы Бурсе или в старом. Моё лицо во всех газетах.

— Это видела. И её видела. Не поверила, — заявила Валентина. Поверила она или нет на самом деле — было не ясно.

— Мы уже пойдём. До свидания, — завершил я диалог.

Когда мы с Аней шли по лестнице на третий этаж она пробухтела:

— Чего она к тебе лезет?

— Мама моя попросила её за мной присмотреть. Это бабушка Вити, который двоюродный, нет, троюродный брат… Лёни? В общем дальняя родственница, — пояснил я.

— У неё тоже пятый отдел сильный, как у тебя. На неё тоже невидимость не подействовала, — уже без раздражения заявила она.

— А когда ты исчезла в первый раз, невидимость на меня подействовала, — пожал плечами я.

— Есть отвод глаз, а есть убеждение. Отвод глаз я накладываю на себя, чтобы я была не чем-то, а вещью, чтобы мимо меня взгляд проносился. Но на тебя отвод глаз не работает, как и на Валентину. Зато на кого угодно сработает убеждение — это уже проверено. На кого угодно, кроме Кассандры и моего отца, — закусила она губу.

Мы поднялись к двери, я открыл дверь и тут же увидел кота, который принялся мяукать и тереться об меня и Аню. Я схватил его на руки, он принялся лизать мне бороду.

— Котик, живой. Как ты был без меня? Скучал?

— Как зовут твоего кота?

— Кот. Он из деревни, котёнком взяли. Все были кошечки, а этот кот, потому все его называли просто Кот.

— Кот, которого зовут кот? Давай детям имена мы всё же придумаем.

— А чем плохо ребёнок один, ребёнок два, ребёнок три. Сколько у нас их будет?

— Ты серьёзно? — то ли испугалась, то ли удивилась Аня.

— Шучу, конечно.

— Фух.

— Ты поверила? — рассмеялся я.

Она сняла обувь, стянула с себя байку, бросила в мою сторону странный взгляд.

— Ты для меня ориентир. Маяк в тёмном мире лжи и обмана. Луч света, что направляет меня из памяти об Олдвинде к нормальной жизни, — она уже не краснела, но говорила смущённо.

— Спасибо, — только и нашёлся я.

Навалив первым делом коту корма и налив целую кастрюлю воды, я собирался переодеться. Зайдя к себе в спальню я нарвался на Аню.

— Я хотел помыться пойти. У тебя есть планы? Можешь пока пиццу заказать, карточка всё равно к твоему телефону привязана.