Елена Умнова - Живой робот

— Да, хозяйка, — кивнул Кай и девизуализировался со сверкающими серебристыми искорками и легким звоном. Тоже одно из моих последних нововведений.

Элиас удивленно уставился на этот феномен, качнул головой и отправился в конец коридора к глухой стене.

— Панель, — скомандовал он. Стена отъехала в сторону, обнажая железную подноготную Кая.

— Так вот как ты на самом деле выглядишь… — протянула я, рассматривая странную архитектуру разнообразных приспособлений.

Видимо, это и были платы, модули и карты. На микросхемы нашего времени совершенно не походило. Тут были разноцветные штучки совершенно разных форм и размеров, по центру был круглый дисплей, от него расходились всякие надстройки и нашлепки. Я туда разве что не нырнула.

— Да, госпожа, — неожиданно ответил Кай, голова которого показалась на дисплее. — Это я настоящий, такой, какой есть.

Я подскочила на месте, погрозила Каю пальцем и снова принялась рассматривать.

— Сколько всего-о… И как ты во всем этом только не путаешься!

— Это все легко. Гораздо легче, чем понять закономерности настроения. Например, вот это — сектор памяти, — красные равномерные кубики засветились. — Это — вычислительные модули, — загорелись зелененькие полоски. — Тут все понятно.

— Тебе! Мне проще с настроением разобраться, — усмехнулась я.

Элиас, в это время что-то проверявший, вежливо оттеснил меня от дисплея и скомандовал:

— Покажи базовые настройки. Ага, а нововведения? Ого, сколько! Ладно, заархивируй. Да, заархивируй все важные данные на всякий случай и сделай жестко закрепленную память. Очисти все временные хранилища, обесточь панель, и в анабиозный режим, — Элиас быстро потыкал в дисплей, что-то будто смахнул с него, и тот погас.

— Все? Кая больше нет? — спросила я.

— Есть, — усмехнулся Элиас. — Просто он в анабиозе. Сейчас доставлю ему платы памяти и модуль самообучения и запущу снова.

Элиас вытащил из небольшой сумки у бедра какую-то довольно длинную палочку и стал сосредоточенно тыкать ею в, казалось бы, случайные места.

— Что ты делаешь? — наконец не выдержала я.

— Проверяю цикл жизни, износоустойчивость, целостность и так далее, ну, еще и на обесточеность, на всякий случай. А то, если током стукнет, мало не покажется. Месяц будешь в больнице валяться без памяти!

— Месяц? Это какое же тут напряжение? — ужаснулась я.

— Не менее Истона, с другим напряжением домашние системы не работают. Тут, кстати, для хорошего удара и остаточного напряжения достаточно, вот я его и собираю заодно, если вдруг где осталось, — Элиас взмахнул палочкой, как волшебной, и снова тыкнул в какой-то белый кружок. Палочка мигнула алым. — О, это как раз оно было! Если бы коснулся рукой, то схлопотал бы штук пятьдесят Канатов.

— Канат? — удивилась я.

— Тысячная доля Истона.

Да, мало мне это говорит! Элиас, тем временем спрятал волшебную палочку и достал… волшебную лопаточку или совочек. Не знаю, что это такое и как называется. Этим чем-то он ловко подцепил панельку и открыл ее. Я заглянула ему под руку. Там полость и довольно глубокая, сверху и снизу две одинаковые нашлепки. Элиас достал еще две таких же и сунул туда руку. Я обошла и заглянула с другой стороны. Парень что-то нажал, откуда-то что-то выщелкнул или наоборот, я точно не поняла, и приладил новый модуль памяти. Думаю, это именно он. Со вторым он проделал все тоже самое, но я опять не успела понять, что же именно он сделал. Жаль! Элиас тем временем закрыл панель.

— Тебе так интересно? — улыбаясь, спросил он.

— Конечно! Спорим, ты бы в наш системник с таким же маниакальным любопытством нос сунул, наплевав на 220 Вольт, — ответила я, разглядывая только что закрытую панель. И не подумала бы никогда, что она открывается! — Если я тебе мешаю, ты скажи, я не буду соваться!

— Да нет, не мешаешь, — усмехнулся Элиас. — Ты же только смотришь.

— Ну, еще не хватало мне что-нибудь сделать!

— А что? Хочешь сама попробовать что-нибудь установить?

— Боже упаси! Ты что! Если я к чему-нибудь прикоснусь, то Кай точно не включится! Около меня вся техника ломается. Так что не будем искушать судьбу. Делай все сам, а я посмотрю.

— Ты преувеличиваешь, — рассмеялся Элиас, начиная колдовать над другой частью Кая.

— Ни капли! Я тебе на чем-нибудь, что мне будет меньше, чем Кая, жалко, покажу! — пообещала я.

— Что, неужели действительно все так плохо? — спросил Элиас.

— Нет, ну, немножко-то работает. Точнее техника, конечно, работает. Куда ей деваться? Ее для того и делали. Но вот если в ней есть хоть один малюсенький баг, то все, писец, кирдык, секир башка и прочие неприятности. Обязательно именно у меня система и заглючит. Причем, если учесть, что систем без ошибок не бывает в принципе, то ломалось хоть бы один раз у меня все, даже банальный тостер! Чего бы уж ему выпендриваться? Так, и то обнаружилось, что провод был бракованный, немного отходил в какой-то там нужной части. Мама им пользовалась полгода, и он работал отлично. Стоило только мне взяться за него, как он немедленно сгорел!

Элиас рассмеялся.

— Ну, это же не программа, это же просто провод, — сказал он.

— И что? С программами все еще веселее. Тут хоть бы понятно, что не так. Вычислить можно. А программы виснут без причины! Я уж молчу про одну очень глючную программу. Она у меня сломалась, даже не установившись. Это своего рода рекорд! Как мне тогда сказал наш программист, что этой программе крупно повезло. Она недолго мучилась!

— "Недолго мучилась"?

— Ну да, вообще не поставилась, а значит, и быть сломанной ей не грозило. Он уже привык по два-три раза на дню ко мне бегать. Иногда специально без вызова заходил, просто поболтать. Слишком мы часто виделись, что подружились. Жаль только, что мне с моим компом подружиться не удалось.

— Ну, у тебя еще не все потеряно. Здесь кругом одни компьютеры, дружи не хочу!

— Честно говоря, не понимаю, как тут до сих пор еще ничего не поломалось, — призналась я.

— Лишний раз доказывает, насколько безотказны системы, построенные на синхронизации! — с гордостью заявил Элиас.

Пока мы с ним все это обсуждали, он ставил модуль самообучения. Здесь задача была посложнее, чем предыдущая, к тому же нужно было извлечь старый модуль. Я же бегала вокруг него почти кругами, разглядывая все, что он делал. Элиас только улыбался. Странный он какой-то. Даже по сравнению с местными странный. Вроде бы вот все в порядке, но как-то не так. Может, это из-за того, что он такой увлеченный? Он просто весь в своем деле. Или, может быть, это потому, что он такой умный? Ему все время приходится говорить попроще, упрощать свои знания, чтобы их могли понять остальные. И откуда он столько знает?