Тридцать три поцелуя на десерт (СИ) - Ли Марина

– Из тех, о которых мы знаем.

– Ты к чему ведёшь?

– А к тому, что семья старосты полгода назад порченной лихорадкой переболела, – я махнул рукой в сторону отстроенного дома. - У них там бабке лет триста, и дети тощие, как цыплята, непонятно в чём дух держится. А гляди-ка, все выжили. Даже грамоту от эрэ Бирна получили о том, что незаразные больше.

Айерти недоверчиво шевельнул бровью.

– От нашего эрэ Бирна? И ты её видел?

Я кивнул.

– А дом у них раньше не горел?

– И дом не горел, – ответил я. – И сарай с курятником. И даже старый дед, который единственный из семьи в тот раз помер, на кладбище лежит. Я сегодня по лесочку прогулялся на предмет других «зонтиков», забрёл на погост. Своими глазами видел.

– Брэд какой-то, – согласился со мной старый приятель, а когда я ему про мастера Туга рассказал, стал совсем хмурый.

– И что ты предлагаешь делать? – проворчал он, когда мой короткий рассказ подошёл к концу. – Императору докладную писать?

– Спасибо, это блюдо я уже пробовал, – решительно отказался я. – Сами разбираться будем. Сначала «зонтики», потом остальное. Мне на Предельную надо, но мы обходным путём поедем, чтобы северную часть охватить. Деревень там немного – три?

– Четыре, – исправил Айерти.

– Эти на мне. А вы остальные посмотрите, послушайте. И образцы соберите, если какой ещё «зонтик» найдёшь.

– Ты меня ещё учить будешь, что с образцами делать, – проворчал Айерти. – Разберусь как-нибудь.

– Дней за пять управитесь?

Он задумался, что-то прикидывая.

– Должны.

– Тогда уже в замке увидимся. Всё на сегодня. Иди, отдыхай. – Махнул рукой в сторону шумного костра.

– А ты?

– А я тоже отдохну, но в более приятной компании.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

*Слова из средневековой английской баллады

Глава 10. Жжёный сахар

День не задался со вчерашнего вечера, если так можно сказать. Вот же Тьма! Не рогля, а рохля! Так возмутительно меня подвести! И ведь в итоге ещё и я виноватой оказалась, а она только дулась и то в истерику впадала, то в обморок. Я же за ночь, хорошо, если пару часов проспала.

А утром новость: у бабули напрочь отказали ноги, и руки, и спина, и голова, и всё остальное, что только могло отказать, Отэм «до ветру» бегала раз по семь в час, поэтому вдруг оказалось, что голодных мужиков совершенно некому кормить!

Ну правильно. Народ же уже понял, что я даже из жопы могу конфетку сделать. Почему всегда одно и то же? Почему, как только люди узнают, что я взаправду умею готовить, они все дела по кухне спихивают на меня?

С другой стороны, Тура одна бы не справилась. Бесчеловечно лишать её помощи. Мне ведь и в самом деле нетрудно.

Некоторые люди утверждают, что утро начинается в четыре утра, но я категорически не согласна с эти заявлением. Однако в тот раз моим мнением никто не интересовался.

– Мадди, дружочек, – прошептала Тура над моим ухом, тихонько гремя какими-то кастрюльками. – Выручай! Пока я коз подою, картошки начистишь?

– Конечно.

И луку. И чесноку. И порублю мясо. И тесто на блины замешаю – два ведра на такую толпу должно хватить. И испеку…

Отличный выдался день, короче говоря. На зависть вчерашнему.

Поэтому сначала я работала на общественность, потом шлялась с Брэдом по лесу. И знаете, попробуйте сами сказать ему «нет», а потом уже… предполагайте всякое.

И после того, как предположите, не кривитесь.

Как бы там не было, но свой «поцелуй» я начала готовить уже в сумерках, и со сладким ужасом понимала, что опаздываю. Безвозвратно, катастрофически, безжалостно опаздываю.

Я высыпала в чугунок сахар, плеснула воды.

Я тщательно мешала получившийся сироп.

Я добавила в него ароматные травки и, разлив по формочкам в виде сердечек, воткнула в каждую тоненький деревянный прутик. Да, прутик. Где я вам посреди древней деревни шпажки найду?

А когда с полным подносом сладостей возвращалась от холодильной ямы, на меня напала толпа детей. Ну, как толпа? Сначала мальчишка был один. Потом вернулся с сестрой. Потом сестра привела подружку. И как-то так получилось, что три четверти часа спустя вокруг моей телеги собрались все дети деревни. Чумазые и разномастные, они уселись в кружок у костра и с заговорщицким видом облизывали мои «сахарные поцелуи».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И всё бы хорошо, я даже не волновалась, потому что один леденец эти паршивцы мне оставили, но тут из вечерних сумерек появился лохматый мальчуган в смешной шляпе и сапогах не по размеру. Он лишь вскользь глянул на товарищей, а затем вперил в меня тёмный, влажный от горькой обиды взгляд, сглотнул и жалобно произнёс:

– А мне?

Я мысленно прокляла себя за мягкотелость, но отказать маленькому вымогателю в угощении не смогла. И уже потом схватилась за голову. Где я теперь возьму для Брэда поцелуй? Ночь на дворе! Я же ничего не успею приготовить! НИЧЕГО!!

Паника выбила из меня дух в прямом смысле слова. Я обессиленно плюхнулась на землю рядом с детьми и бездумно следила за языками пламени. В конце концов, я ведь сама согласилась на этот договор. Хуже того – условия предложила. Брэд и в мыслях ничего такого не держал. Или держал, да кто ж на его месте признается.

Мне стало грустно и стыдно. Вот что я за человек такой? Изворотливый и гадкий. Мужчина ко мне со всем сердцем. Помогает. Да мне никто в жизни столько не помогал! Да и не только мне! Не такая уж я глупая, чтобы не понимать, что без его помощи деревенские не один день отстраивали бы дом.

А мне для него какого-то поцелуя жалко. Ну не рассыплюсь же я на части, если поцелую его! В щёку.

Он симпатичный. И пахнет от него хорошо. И он не делает сальных комплиментов, не смотрит пугающим взглядом и не преследует.

Хороший он.

Я печально вздохнула, и тут из костра выскочила миниатюрная ящерка, повернула головку налево, направо, а затем задрала хвост и шустро бросилась под мою юбку. Запоздало взвизгнув, я вскочила, задирая подол едва ли не до колен.

– Это саламандра! Саламандра! – заверещали дети, и вместо того, чтобы испугаться, всей толпой бросились её ловить. Но где там! Паршивка вскочила на носок моего ботинка, ловко взобралась по чулку и растворилась в складках нижней юбки.

– Держите её! Ловите! Фру Тауни, мне! Мне отдайте! Я её первым заметил!

Я крутилась на месте, как юла, трясла юбку и ругалась вслух, забыв о сдержанности и приличиях, а малышня скакала вокруг, визжала, совсем не помогала советами и вообще больше переживала за поганую ящерицу, а не за моё здоровье.

– Фру, да не прыгайте! Мы её так никогда не поймаем!

– Снимайте юбку, пока не загорелось!

– Проклятье! – выругалась я вслух и взялась двумя руками за завязки на поясе, и в тот же миг из темноты где-то справа от меня раздался тихий смешок, и в следующую секунду из-под моего подола врассыпную бросилось десятка два миниатюрных ящерок.

– Как не стыдно, Мэтр, подшучивать над несмышлёными детьми! – проворчала я, всматриваясь в темноту.

– И над хорошенькими печальными Лисичками тоже, – добавил он и, довольно ухмыляясь, вышел к костру. – Эти мелкие бандиты докучали тебе?

Бандиты, рассыпавшиеся по окрестностям, как горошины из стручка, радостно повизгивали, загоняя дичь, и я покачала головой.

– Хуже.

Брэд вздёрнул бровь.

– Они уничтожили твой десерт.

– Мерзавцы, – похвалил деревенских вымогателей маг. – Определённо они заслуживают более жестокого наказания.

И в тот же миг из темноты донёсся дружный и совершенно счастливый визг, а в следующий миг в небо над повозкой взвились все сбежавшие из-под моей юбки саламандры и слились в небольшой, но весьма красочный фейерверк.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Хитрая малышня сразу же догадалась, чьих это рук дело, и моментально окружила Брэда со всех сторон.

– Ещё, ещё, ещё! – пищали они, хватали самого сильного мага современности за полы куртки, дёргали за штанины, а тот самый мальчишка в больших сапогах (в одном сапоге) обхватил мужчину за ногу и повис, как паучок на веточке.