Алена Кручко - Одинокая душа для ведьмы с ребенком

— Жил-был маленький мальчик, — тихо начала я. — У него была мама, которая очень сильно его любила, была своя комната в большом и уютном доме, много книжек, друзей, раскраски и цветные карандаши, санки и отличная горка недалеко от дома, чтобы кататься. И только одного мальчику не хватало — он очень хотел поскорее вырасти и пойти в школу, чтобы быть уже совсем большим мальчиком. А то ведь обидно получалось — девочка из соседнего дома, с которой он любил играть, уже должна была пойти в первый класс и начала даже немножко зазнаваться, что она будет совсем большая. Но ведь наш мальчик знал ровно столько же букв, и так же умел считать до двадцати и посмотреть на часах, сколько времени — то есть, он точно так же мог уже идти в школу и тоже стать большим. Правда, Олежек?

Малыш хихикнул и кивнул.

— И вот однажды, — продолжала я, — к мальчику и его маме пришли гости. Не совсем обычные гости, не такие, какие приходят просто попить вместе чаю и поболтать о всяком разном. Это были сказочные гости, которые помогают исполниться самым заветным желаниям. Они посмотрели на мальчика и сказали: «Да ведь он уже почти совсем большой.

Пора в школу». А потом посмотрели на маму и сказали: «Вот это да, в этом доме в школу пора не только мальчику, но и его маме!»

Олежек снова хихикнул. Костя, кажется, тоже.

— На самом деле мы все знаем, что было дальше, правда? Малыш пошел в школу и стал уже не малышом, а совсем большим мальчиком, а мама…

— Тоже пошла в школу и стала уже совсем большой мамой, — негромко подсказал Костя.

Теперь мы засмеялись втроем.

— Хорошая сказка? — спросила я.

— Да-а, — протянул Олежек, обнимая меня крепче.

— Ну что, большой мальчик, пойдешь спать?

— Ага-а.

Я на руках отнесла Олежку в его комнату, помогла раздеться и уложила. Кажется, он заснул даже раньше, чем я подоткнула ему одеяло.

Костя ждал, стоя у окна гостиной. Смотрел на заснеженный сад, а я остановилась в дверях и засмотрелась на него. Прежняя Марина, насколько я узнала ее по снам, на такого мужчину не клюнула бы, ее притягивали откровенные мачо, она западала на парней, любивших показать силу и власть. А мне нравилось исходящее от Кости спокойствие, ощущение уверенности. В нем горела сила, которую не нужно выпячивать, которая не требует самоутверждения.

Он обернулся, почувствовав мой взгляд. Улыбнулся озорной, мальчишеской улыбкой, поправил очки и вдруг сказал:

— Мне кажется, что твоя сказка еще не окончена. Чего-то в ней не хватает.

— Я знаю, чего, — я подошла к нему и встала рядом. За окном шел снег, крупные хлопья кружили в воздухе, мягко опускались на ветви яблонь, на сугробы с цепочками птичьих и кошачьих следов. А запах одеколона Кости был летним, солнечным и жарким — очень тонкий, едва заметный, я совсем не ощущала его, когда мы пили чай, но теперь чувствовала, и хотелось вдохнуть глубже.

— Все хорошие сказки заканчиваются примерно одинаково, — подсказал Костя. —

«И жили они долго и счастливо».

Я смотрела за окно, но точно знала, что Костя сейчас смотрит на меня. Его взгляд ощущался, как мягкое, ровное, ласковое тепло, как нежные, почти неощутимые прикосновения, и от этого кровь жарко приливала к щекам. «Блондинки слишком легко краснеют, — с досадой подумала я, — все на лице написано. А с другой стороны, чего мне стыдиться? Я свободная женщина, он свободный мужчина, и пока что все между нами шло, как нужно».

— У мамы из моей сказки тоже было свое заветное желание, — тихо сказала я. —

Почему-то мне кажется, что оно тоже исполнилось. Почти исполнилось.

Костя обнял меня, развернув к себе, и я запрокинула голову, всматриваясь в его лицо.

Сердце билось, как сумасшедшее, душа замерла, готовая взлететь, и только разум, умудренный опытом прошлой жизни, казалось, усмехался: «Ты как маленькая, как в первый раз влюбленная шестиклассница. Неужели сама не видишь, что он тоже тебя любит?»

— Сними очки, — попросила я. — Хочу видеть твои глаза.

Он снял очки, сложил их небрежным привычным движением кисти и спрятал в кармашек пиджака. Сказал преувеличенно серьезно:

— А еще они целоваться мешают, я знаю.

— Мальчишка, — рассмеялась я. И сама потянулась за поцелуем.

Губы Кости были мягкими, нежными и умелыми, а руки легли на мою талию осторожно и в то же время уверенно. Я обвила руками его шею, привстав на цыпочки, почему-то мне безумно нравилось, что я ниже его почти на голову, нравилось ощущать себя хрупкой девочкой рядом с сильным мужчиной. Каждый поцелуй был долгим и неторопливым, словно мы оба, не сговариваясь, решили никуда не спешить, не форсировать события, а просто наслаждаться каждым мигом новых отношений. Ладонь Кости скользнула вверх по моей спине, зарылась в волосы, поглаживая, придерживая, не давая отстраниться — да я и не собиралась отстраняться! Наоборот, прильнула всем телом, отчетливо ощутив его желание, и открыто посмотрела в глаза.

Можно ли взглядом передать любовь? Не знаю, но я очень этого хотела. «Мне не нужно постельное приключение, пусть даже долгое. Не нужно безумие страсти. Мне нужен ты. Мужчина, рядом с которым моя душа хочет петь, который уже стал близким и родным.

Верный, надежный и нежный. А главное — чтобы и я тебе была так же нужна».

Костя отстранился первым, очень осторожно, не отпуская моего взгляда. Мои ладони скользнули ему на плечи, и я мимолетно удивилась, почему ощущение шершавой ткани под пальцами кажется ярким и возбуждающим.

— Станешь моей женой? — Костя смотрел мне в глаза, и я отчетливо видела в его глазах страх ответа — и в самом деле, как у мальчишки. — Я не стану говорить, что не могу без тебя, если откажешь — смогу, куда денусь. Но, Марина, милая, я не хочу без тебя. Хочу с тобой. Быть с тобой, жить с тобой. Просыпаться с тобой рядом. Парня твоего на плечах катать. Второго у тебя выпросить. А, Мариш?

— Второго — это аргумент, — я сморгнула дурацкие слезы. Какие вообще слезы могут быть, когда я так невероятно, невозможно счастлива? — Я тоже хочу быть с тобой, Костя. Да, я стану твоей женой. С радостью.

Он подхватил меня на руки и закружил по комнате, и я с трудом удержалась от счастливого визга, только зашипела:

— Тихо, ребенок спит!

— Вот и хорошо, что спит, — шепотом отозвался Костя и принялся меня целовать:

горящие щеки, дрожащие от смеха губы, сцеловывать слезы из уголков глаз. — Маришка, ты невероятная! Как можно смеяться и плакать одновременно?

— Элементарно, — ответила я, — от счастья. Я счастлива, Костя. Очень счастлива.

Эпилог. Построить дом, посадить дерево, вырастить сына