Шарлин Харрис - Подарок мертвеца

Никогда. Я знаю, бывает, души все еще привязаны к телу. И я думала: не становятся ли они призраками, если не обретают свободу? Я всегда хотела знать, увижу ли когда-нибудь призрака, и всегда была слегка разочарована, что такого не случалось. О господи, Толливер. Он спас меня, не дав упасть в эту могилу, прямо на труп. Я впервые увидела призрака — и он меня спас.

Ты испугалась?

Не того, что он меня обидит. Но я испугалась, потому что это было жутко и я не знала, как с ним поступить. Я не знаю, почему он не может или не хочет уйти, не знаю, как он проводит время, не знаю его целей. А теперь, думаю, все его родные мертвы. Никто не может навестить его или…

Я замолчала, боясь, что впадаю в сентиментальность.

Все мертвые хотят, чтобы их нашли. Это все, чего они хотят. Не мести, не прощения. Они хотят быть найденными. По крайней мере, я всегда так думала.

Но Джосая Паундстоун — а я была уверена, что видела его призрак, — оставался тут с момента своей смерти. Кто-то возвел могильный камень с надписью «Любимый брат». И кто-то убил его, если верить тому, что ему запомнилось. Когда я стояла на его могиле при свете дня, я чувствовала лишь исходившее от него очень слабое трепетание. Тогда я была поглощена гудением, исходившим от более свежего трупа. Я решила, что Джосая Паундстоун ушел навсегда.

Очевидно, я ошиблась.

Глава девятая

Мы не торопясь вернулись к машине. Мне пришлось время от времени держаться за Толливера, и вряд ли он возражал против того, чтобы поддержать меня. Мы отряхнули пыль с моей куртки и потопали, чтобы стряхнуть грязь с обуви.

Если в больницах существовали бы отделения экстренной помощи для переживших психологический шок, мы могли бы отправиться туда, — сказал Толливер, открывая машину.

Я никогда еще не оставляла тело, не заявив о находке, — заметила я, вспомнив, что не далее как вчера так гордилась этим фактом. — Никогда. — Меня вдруг передернуло. — Хотелось бы мне поместить свой мозг в теплую ароматную ванну. Предоставить нервной системе ароматерапию.

Ты нарисовала просто отвратительную картинку, — отозвался Толливер.

Он был прав, но я все равно мечтала как-то успокоить развинченные нервы. Я сделала глубокий вдох и попыталась отодвинуть незначительные мысли на второй план.

Нам все еще предстояло принять решение, нелегкое решение.

Ты что-нибудь получила от… вообще что-нибудь получила? — спросил Толливер.

Да, — ответила я. — Да, доктора Нанли застигли врасплох. Я не знаю, почему он там очутился, но он никак не ожидал, что человек, который с ним был, таит злые намерения.

А разве обычно люди ожидают, что на них нападут? — резонно спросил Толливер.

Нет, не ожидают, нахал. — Я с отвращением взглянула на брата. — Я имела в виду совсем не это. Я имела в виду… Он не был с кем-то незнакомым. Он был с тем, кого знал, и понятия не имел, что этот парень желает ему зла.

Ты говоришь «парень» просто для удобства?

Верно.

Мы не можем сообщить полиции.

Конечно, можем, но они нам не поверят. Я не знаю, что еще мы можем сделать. Но я уверена: не стоит говорить им, что мы снова были у той могилы.

Мы спорили всю дорогу до отеля — и, благоразумно прервав спор рядом со служащими гостиницы, возобновили его, очутившись вдвоем в лифте.

Выйдя из лифта, мы лишились дара речи при виде агента Сета Кенига, ожидающего возле нашей комнаты. Если администратор отеля и поглядывал на нас, пока мы шли через холл, мы были слишком по гружены в собственные проблемы, чтобы это заметить.

«Да, я явно не экстрасенс, — подумала я печально. — Если когда-нибудь я объявлю себя экстрасенсом, прикончите меня!»

Нас полностью застали врасплох.

Мы с Толливером остановились как вкопанные и уставились на агента. Не только мы на него таращились, но и он тоже пристально смотрел на нас.

— Что вы двое затеваете? — спросил он.

Полагаю, мы не обязаны с вами разговаривать, — ответил Толливер. — Сестра сказала мне, что вы агент ФБР, а мы не располагаем сведениями, которые могли бы вас заинтересовать.

Где вы были? — спросил Кениг, словно мы обязаны были ему отвечать.

Ходили в кинотеатр, — ответила я.

Сейчас, только что, — настаивал он. — Где вы были только что?

Толливер взял меня за руку и провел мимо агента, который был очень настойчив.

— Мы не обязаны с вами разговаривать, — повторила я слова Толливера.

— Если вы занимались чем-то связанным с Табитой Моргенштерн, мне нужно об этом знать. — Его голос был резким и твердым.

— Пошел ты! — отрезала я.

Толливер испуганно взглянул на меня. Обычно я так себя не веду. Но мне хотелось убраться от этого парня. Брат отпер дверь и быстро провел меня внутрь. Мы захлопнули за собой дверь.

Он одержим своей неудачей, — заявила я, начиная раздеваться.

Я заметила, что, несмотря на все усилия, обувь моя заляпана кладбищенской грязью. Позже надо будет обязательно ее почистить. Но сейчас у меня просто не оставалось сил.

Я чувствовала себя ужасно: измученной, слабой расстроенной.

Я должна принять душ и отправиться в постель. Прости, что от меня мало толку.

Не говори так, — возразил Толливер. Он ненавидел, когда я извинялась.

Я часто думала и иногда говорила вслух, что брат был бы богаче, если бы не взял на себя роль моей опоры. Но когда я пыталась вообразить, как отправляюсь в дорогу одна, то сразу чувствовала в животе огромную дыру, которая отказывалась чем-либо наполняться. Я пыталась держаться в форме, делала все, чтобы оставаться здоровой, но факт оставался фактом: иногда преследовавшие меня физические проблемы просто оказывались сильнее меня. И хотя я любила свою работу, она высасывала из меня силы.

Что получал Толливер, сопровождая меня, я просто не могла понять. Но он, похоже, хотел этим заниматься и, когда я пыталась заставить его найти более подходящее дело, обвинял меня в том, что я упиваюсь жалостью к себе.

Тем временем у нас все было общим: деньги были нашими деньгами, машина была нашей машиной, планы, и проведение в жизнь намеченного маршрута тоже были общими.

— Давай, — сказал Толливер, обнимая меня за плечи, чтобы помочь войти в комнату. — Подними руки.

Как ребенок, я подняла руки, и он стащил с меня свитер.

Сядь на кровать.

Я села, и он снял с меня обувь и носки. Я встала, и он расстегнул молнию на моих джинсах.

Все в порядке, — сказала я. — Дальше я сама.

Уверена? Тебе нужна конфета? Нужно выпить?

Нет, только душ и постель. Когда я посплю, все будет хорошо.

Позови, если я тебе понадоблюсь, — сказал брат и вернулся в гостиную.