Нина Дьяченко - Зеркальные тени

— Давай не будем представлять себе нацеленную на какую-нибудь несчастную страну ядерную ракету, — Агояши передёрнуло. — Нам в своё время хватило и Хиросимы с Нагасаки.

— Давай не будем, — послушно согласился я и замолчал.

Она обняла меня за плечи, поцеловала в щёку.

— Я так понимаю, ты собираешься как-то решить эту проблему? Бездействие для тебя болезненно. Эта девчонка слишком зацепила тебя, чтобы ты мог позволить себе никак на неё не реагировать, так?

Киваю, почти обречённо.

— Я не могу её убить, и не хочу ей помогать, но и не могу ничего не делать.

— Где ты её встретил? Она пациентка, да? — быстро заговорила Агояши, явно что-то прикидывая. Я уже грешным делом подумал, что она решает, куда поселить и эту мою пассию.

— Да, она в психушке лежит. Помнишь, я тебе недавно рассказывал про приглашение этого старого лиса, который явно что-то там с детками мутит в своей новой клинике?

Агояши кивает.

— Я поняла. Ты считаешь, что там, в клинике, ей банально угрожает опасность?

— Скорее… смерть. Думаю, не одному мне он предложил устраивать опыты на детках. Кстати, я подумал, и решил отказаться. Дети — это уже как-то слишком — даже для меня. Конечно, детки разные бывают — некоторых уже в их возрасте хочется прибить и стоит в тюрьму сажать и на плаху отправлять — жаль, что существует этот нелепый закон о том, что детей никогда не отправляют на смертную казнь, чтобы они не совершили. Причём — нигде в мире. Насколько я помню себя, я уже лет в восемь отлично понимал, что я и зачем делаю. Но… нет, я не хочу. Это меня сломает, я знаю.

— Понимаю, — она сжала моё плечо. — Если б это было для тебя действительно необходимо… или банда детишек всерьёз угрожала твоей жизни, ты бы их убил без зазрения совести. Но… не таким образом. Не полностью беспомощных.

— Наверное, моя загадочная совесть считает, что это… как-то не спортивно, что ли. Всё равно, что выходить на ринг против лилипута-калеки, будучи двухметровым амбалом с чёрным поясом по карате. Криво ухмыляюсь. Да уж, рядом с Агояши я даже себе могу объяснить всё намного лучше, чем если бы я это делал только наедине с самим собой.

— Так просто забери её из этого заведения, — пожала плечами Тензо. — Отправь куда-нибудь в нормальное место — и всё. Иногда навещай, дари игрушки и покупай сладости.

Я воззрился на Агояши с настоящим восхищением.

Она скромно улыбнулась, легла на подушку и подтянула меня к себе, точнее, на себя, совершенно наглым образом вымогая плату за свой дельный совет.

Но ей платить натурой — блаженство, чем я с удовольствием и занялся.

Ненавижу моря, океаны и всякую глубокую воду, потому что при виде них у меня возникает иллюзия поглощения, словно, если я окунусь, то растворюсь в ней — и никогда больше не буду существовать.

Решаюсь закурить, хотя солёный ветер кажется холодным и пронзительным, а серое небо давит на голову.

Да, ещё ненавижу ветер — от него вся причёска мгновенно отправляется в ад — а пряди нещадно хлещут по щекам, попадая в глаза, который и так болят от компьютера… Хотя вроде бы мои глаза уже давно мертвы.

Быстро шагаю по каменистой почве прямо к входу этой загадочной клинике. Вроде бы здесь проводят какие-то опыты над детьми — от чего болит сердце, а пальцы сжимаются в кулаки.

Хотя я прекрасно понимаю, что людские дела в основном — это не моё дело, и приходится терпеть.

Насильственно облачить душу в кокон равнодушия, сделать морду кирпичом — и отбавляться выполнять свою работу.

«Иди вперёд, твой долг зовёт, адская девочка», — язвительно говорю я самой себе, легко взбираясь по ступенькам, словно бы я лечу над ними — краем глаза смотрю себе под ноги — а вдруг на самом деле взлетела? С меня бы сталось. Забывшись, я и не такое могу. Помню, как-то раз прямо в тёмно переулке пришлось менять горячо любимый бесформенный мужской костюм на изящное чёрное вечернее платье — надо было проникнуть на какой-то приём. И несколько грабителей настолько ошалели от вида того, как я из теней ваяю новое одеяние — что удрали, даже не поинтересовавшись, курю ли я… и забыв про мой кошелёк.

Уже войдя в холл, я поняла, что моя цель — далеко. И что птичка улетела из гнезда.

Да уж, везёт мне! Теперь снова, что ли, идти на поклон к Тигрису за новым адресом?

Для порядка я опросила служащий персонал, представившись сама не знаю кем — тени сами собой формируют мне документы, виртуозно подстраиваясь под ситуацию. Впрочем, я в это дело не вмешиваюсь, ибо ничего я в этом не понимаю.

Мне ничего не сказали. Создавалось впечатление, что этого мальчика, так похожего на девочку, вообще в природе не существует. Но кто сказал, что я не могу использовать магию на рабочем месте?

Выяснив, что Юико забрал какой-то странный доктор Маюри Мураками, я пожала плечами, и отправилась искать другую клинику, куда перевели мальчика.

По официальным данным — перевели из-за того, что профиль клиники не соответствует природе заболевания Юико Сато, поэтому его и забрали.

Вновь равнодушно пожимаю плечами, выхожу, дохожу до берега, ещё немного буравлю гипнотизирующим взором свинцово-серые волны и не менее тёмные тучи, я телепотируюсь неподалёку от другой клиники.

И зачем было менять? Как говорится, от перемены мест слагаемых мальчишка не станет более вменяемым… или менее опасным.

На этот раз мальчишка оказался на месте. Я даже смогла выловить его в коридоре, где он с задумчивой улыбкой пялился на пирожные — словно старшеклассник на постер красивой актрисы.

Решив побаловать ребёнка напоследок — вдруг всё же убить придётся — я начала расспрашивать его, осторожно подбираясь к главной теме, и стараясь не напугать, чтобы не вызвать рецидив. Не то, чтобы он мог мне действительно навредить тенями — в этом я разбираюсь намного лучше — но истерики я просто ненавижу. Мне Герцога и Тигриса за глаза хватает. И Азы, когда у неё депрессия. И близнецов, когда они начинают ныть. И любимого начальства, когда они грустить изволят, а я оказываюсь под боком.

Мальчишка выглядел растрёпанным, но ухоженным: по крайней мере, пижама точно была новенькой, с сине-розовыми зайчиками и мишками на бледно-розовом фоне. Смешная такая. Да и игрушечный медвежонок почему-то синего цвета — очередной шедевр мультипликации, облачённой, так сказать, в искусственную плоть — тоже выглядел недавно купленным.

Тонкие пальчики поправили голубой бант на шее медведя. Забавно, что на меня мальчишка почти не реагировал, словно находился в совершенно другом мире.

— Я ему сказал, что я мальчик, а не девочка. Думал, он разозлится… он ведь пришёл, а я думал, что не вернётся. Никогда не вернется, оставит меня там. А я знал, что я там умру. Я мысли читать умею, понимаете? — на меня вскинули немного сонные — и одновременно пылающие тёмно-карие глазища. Ресницы трепетали, словно крылышки пойманной бабочки. — И его я мысли прочёл, когда взял его за руку… Он действительно хочет вернуться, даже узнав, что я — мальчик.