Лотос и роза - Марья Зеленая
— Понимаю, Старший Брат, — сказал Лян наконец.
— Понимаешь? — Чжан заговорил тише. — Мой отец был крестьянином. Я сам пахал землю, пока цинские собаки не сожгли нашу деревню. И знаю: когда на поле появляется сорняк, его нужно вырвать сразу. Иначе он разрастется, задушит рис.
Сорняк. Вырвать. Намек был прозрачен до боли. Продолжишь самовольничать — устранят. Лян поднял взгляд на темный силуэт.
— Больше такое не повторится, Старший Брат.
Чжан промолчал, затянулся. Потом кивнул
— Хорошо. Тогда слушай новое задание. Срочное.
Шорох — он достал что-то из рукава, развернул. Трубка опустилась ниже, тускло осветила бумагу. В красноватом свете Лян различил грубо начерченные улицы, изгиб реки. И круг, обведенный тушью в районе Янцзыпу.
— Варвары передали цинским собакам оружие, — пояснил Чжан. — Ружья, порох, пули. Все доставят на этот склад.
Он ткнул пальцем в карту.
— Мне нужно знать: сколько, какие типы оружия, когда повезут на фронт. План территории, график караула. Все до мелочей. Мы перехватим этот груз.
Лян кивнул, но в груди что-то сжалось. Еще одно задание. Еще одна обязанность, которая съест все время. А план Кэрроу может осуществиться в любой момент.
— Наши братья ждут, — продолжил Чжан. — Ждут, что мы их не подведем.
— Какой срок?
— Через два дня донесение должно лежать у меня. — Чжан свернул карту, протянул Ляну. — На этот раз никаких опозданий, брат Лян. Никаких отговорок. Понял меня?
— Понял, Старший Брат.
Чжан кивнул, повернулся к выходу. Огонек трубки поплыл в темноте и исчез.
Лян остался один под разрушенной крышей храма. Дождь усилился, барабанил по обломкам черепицы.
Две клятвы. Два долга. Оба тяжелые, как каменные жернова на шее.
Между двух жерновов зерно перетирается в пыль.
Как выбрать?
Лян поднял взгляд на статую Гуаньинь. В кромешной темноте не видел ее, но знал — богиня милосердия стоит там, с простертой ладонью.
Ответа не было. Только дождь и тишина.
Пора возвращаться в каморку над лапшичной — поспать хотя бы несколько часов перед рассветом, перед новым заданием.
Лян знал: выбора нет. Придется делать оба дела. Тянуть обе ноши, пока хватит сил.
Или рухнуть под их тяжестью.
* * *
Утро пришло слишком быстро — дождливое, серое. Лян проснулся от шороха капель по крыше. Пора на задание.
Он умылся холодной водой из кувшина и надел поношенную одежду — грубую серую куртку, соломенные сандалии, широкие штаны. Нужно выглядеть как простой кули в поисках заработка.
Спускаясь по скрипучей лестнице, он ощутил запах бульона — дядя Вэнь уже готовился к открытию лапшичной.
— Рано сегодня, — заметил старик, не поднимая головы от котла. Его голос был будничным, но Лян знал — дядя Вэнь видит все, слышит все, помнит все. Старый шпион никогда не выходит из роли.
— Работа, — коротко ответил Лян.
— Работа. — Дядя Вэнь помешал бульон, потом поднял взгляд. Острые темные глаза сверкнули на морщинистом лице. — Плохо выглядишь, парень. Не спишь?
— Сплю достаточно.
— Угу. — Дядя Вэнь усмехнулся, наливая миску. — Тогда почему у тебя глаза как у опиумного курильщика? — Поставил лапшу перед Ляном.
Лян не ответил. Что тут скажешь? Дядя Вэнь, как всегда, видит насквозь.
— Ешь, — велел старик. — На голодный желудок далеко не уйдешь.
Лапша была горячей, острой, наваристой. Лян ел быстро, почти не чувствуя вкуса. Думал о предстоящем дне. Нужно запомнить расположение, количество оружия, график смены караула.
А ночью — к дому Кэрроу. Проверить тайник. Может,она что-то узнала.
Две задачи. Несовместимые. Но придется совместить.
— Парень, — снова окликнул дядя Вэнь, когда Лян допивал чай. — Помни: даже самый крепкий канат рвется, если тянуть его в разные стороны.
— Я справлюсь, — сказал Лян.
Он вышел наружу. Дождь прекратился, но небо оставалось серым. По улицам тянулись толпы людей — кули, водоносы, торговцы. Обычное утро в Шанхае.
Склад располагался у реки. Массивные ворота охраняли шестеро — четыре цинских солдата в потертых синих мундирах и двое британцев с винтовками наготове. Внимательные, настороженные. Мимо таких не проскользнешь.
Лян подошел к воротам вместе с группой рабочих — таких же оборванных кули, как и он сам. Все молчали, держались покорно, понуро. Идеальная маскировка — стать одним из толпы.
К ним вперевалочку подошел фаньгуй с испитым лицом, окинул их презрительным взглядом.
— Десять чувак нужно! — объявил он на пиджине. — Работа — тяжело! Слабый? Иди быстро вон, не мешай! Понял или нет, а?
Ляна выбрали в числе остальных десяти — молодых, крепких, способных таскать тяжести.
Надсмотрщик повел их к пристани. Тяжело груженный сампан уже стоял у причала. Еще три отплывали от стоящего на рейде парохода.
— Чоп-чоп! — крикнул надсмотрщик. — Разгружать! Быстро!
Лян подошел к краю причала, спрыгнул в покачивающийся сампан. Четыре ящика — длинные, узкие, без опознавательных знаков. Но Лян не нуждался в надписях. Размер, форма, вес — все говорило само за себя.
Винтовки.
Схватился за ящик. Тяжелый. Обмотал веревкой, взгромоздил на спину, поднял на причал.
От пристани до склада — шагов сто. По деревянному настилу, потом по утоптанной земле. Ворота открыты. Внутри — огромное пространство, разделенное на секции.
Работа началась.
Цепочка кули тянулась от причала к складу. Сампаны прибывали один за другим — едва разгрузят, уже причаливает следующий. Лян переносил ящик за ящиком. В длинных узких — винтовки. В квадратных — боеприпасы. В бочках — порох.
Лян работал и считал. Смотрел, как расставлена охрана. Мысленно чертил план.
— Чоп-чоп, быстрее, собаки! — покрикивал фаньгуй, охаживая бамбуковой палкой отстающих.
К полудню начала ныть спина. От причала к складу, от склада к причалу. Ящики казались все тяжелее. Пот заливал глаза.
Но Лян не давал усталости взять над собой верх. Подслушивал разговоры охранников. Запоминал.
Патруль ленивый. Двое цинских солдат обходят склад, но не заглядывают в темные углы. Британцы стоят только у ворот — внутрь территории не ходят.
Слабое место — задняя стена склада. Старая, в трещинах.
Запомнить.
Солнце клонилось к закату, когда Лян опускал очередной ящик. Веревка лопнула. Ящик упал, ударился об пол. Винтовки звякнули внутри.
Надсмотрщик обернулся.
— Что ты творишь, желтомордая обезьяна?!
Он подошел, размахнулся палкой. Ударил по спине. Лян качнулся вперед, стиснув зубы.
— Думаешь, это игрушки?! Думаешь, можно швырять оружие Королевы, э?!
Еще удар. По ребрам. По плечу.
Лян
