Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова
— Зачем? — спросила Нила.
Вера встала.
— Люди, которые приходят лишать женщину имени, не должны потом говорить, что хозяйка встретила их пылью.
Каэль поднялся следом.
— Я выйду первым.
— Нет.
— Элиана…
— Вера, — сказала она тихо.
Он замер.
Имя прозвучало впервые между ними. Настоящее. Не для всех. Только для него. И всё же Вера поняла, что сказала его не случайно. Не доверила — обозначила границу.
Каэль повторил почти беззвучно:
— Вера.
От этого стало опасно тихо.
Она сразу вернула броню на место.
— Перед ними я Элиана Морвейн. Хозяйка Северного Очага. Вы выйдете рядом, если хотите. Не впереди.
Он кивнул.
— Рядом.
В холле люди выстроились не по приказу, а сами. Марфа у двери. Ран и Орсен чуть дальше. Лисса с Нилой у лестницы. Мира и Тим в проёме зала ремёсел, хотя Вера взглядом велела им держаться позади. Майра уселась на лавку с коробкой пуговиц, будто собиралась оценивать столичных гостей по качеству застёжек.
Ворота открылись неохотно.
Во двор вошли сначала двое мужчин в серых плащах с драконьими застёжками. За ними — высокий сухой старик с жезлом совета. Потом женщина.
Леди Селеста Дарвен была красивой так, как бывают красивы дорогие зимние статуэтки: безупречная белая кожа, светлые волосы под меховым капюшоном, синий плащ, перчатки тоньше северного утра, улыбка, в которой не было ни капли тепла, но много воспитания. Она поднялась по ступеням, будто не входила в чужой дом, а возвращалась туда, где её давно ждали.
Её взгляд скользнул по Вере.
По простому тёмному платью. По рукавам, на которых ещё оставалась меловая пыль. По ключам у пояса. По Каэлю рядом — не впереди.
Улыбка Селесты стала чуть ярче.
— Леди Элиана. Как неожиданно видеть вас в добром здравии.
В холле стало очень тихо.
Вера улыбнулась в ответ.
— Понимаю. Здесь многие на это не рассчитывали.
Каэль чуть повернул голову, но промолчал.
Сухой старик с жезлом выступил вперёд.
— Именем Совета рода Рейнаров и согласно северному порядку, мы прибыли для проверки событий в Морвейн-Хольде.
— Проверка начинается с представления, — сказала Вера. — Ваше имя?
Старик нахмурился.
— Лорд Вестар Рейнар, старший хранитель родового совета.
— Благодарю. Теперь можно продолжать.
Селеста тихо рассмеялась.
— Каэль, ваша жена стала занятной.
— Моя жена стала хозяйкой дома, — сказал он.
Смех Селесты оборвался почти незаметно.
Лорд Вестар ударил жезлом о пол.
Дом не вздрогнул.
Зато жезл покрылся инеем до середины.
Старик быстро убрал его к себе.
— Леди Элиана Морвейн, — произнёс он жёстко, — совет получил сведения о вашем недостойном поведении, нарушении распоряжений герцога, вмешательстве в старые печати, укрывательстве отмеченных и самовольном присвоении власти над Морвейн-Хольдом.
Вера слушала спокойно.
— Сколько красивых слов для женщины, которая открыла кладовую и накормила людей.
Селеста сделала шаг вперёд.
— Не упрощайте. Совет милостиво предлагает решить дело без публичного позора. Вы подпишете отказ от имени Морвейн, признаете себя неспособной управлять домом и покинете Север до заката. Брак с герцогом будет признан ошибкой, вызванной неполными сведениями о вашем состоянии и происхождении.
Тело Элианы отозвалось болью так резко, что Вера на миг едва не потеряла дыхание.
Вот оно.
Не меч. Не цепи. Не ледяная магия.
Бумага, которая превращает женщину в ошибку.
Каэль шагнул вперёд.
— Селеста.
Вера подняла руку, останавливая его.
Не потому, что простила. Не потому, что доверилась. Потому что это было её имя.
Её бой.
— А если я не подпишу? — спросила она.
Леди Селеста улыбнулась.
— Тогда совет лишит вас имени принудительно. И дом, который вы так неосторожно разбудили, получит новую хозяйку.
Она сделала паузу, тонкую, изящную, рассчитанную на всех свидетелей.
— Достойную.
За спиной Веры Мира испуганно вдохнула.
Ключи у пояса Веры стали тяжёлыми. Книга хозяйских клятв, лежавшая на столе в комнате красной нити, отозвалась теплом через весь дом. Серебряные линии на полу медленно проступили от кухни к холлу.
Вера посмотрела Селесте прямо в глаза.
— Тогда проходите, леди Дарвен. У нас как раз чистый пол, открытые списки и много свидетелей. Посмотрим, как долго ваше слово «достойная» проживёт рядом с правдой.
В этот миг с верхней галереи раздался женский голос.
Тихий.
Знакомый.
Голос, похожий на голос Элианы, но старше, твёрже и печальнее:
— Не отдавай ей имя, хозяйка. С него всё началось.
Селеста впервые побледнела.
А Каэль, не сводя глаз с галереи, прошептал:
— Мама?
Глава 8. Бал в доме, который все боялись
Каэль произнёс «Мама?» так тихо, что в обычном зале это слово могло бы затеряться между шагом и вдохом, но Морвейн-Хольд услышал.
Дом всегда слышал то, что люди пытались сказать слишком поздно.
На верхней галерее никого не было. Только перила, тёмное дерево, серебряная нить рун вдоль стены и пыльный портрет леди Серафины Морвейн, который за последние дни словно стал смотреть строже. Голос, предупредивший Веру не отдавать имя, исчез так же внезапно, как появился. Но после него в холле осталась тишина — густая, внимательная, опасная. Даже лорд Вестар Рейнар, ещё мгновение назад готовый размахивать жезлом совета, замер с открытым ртом.
Селеста первой вернула себе лицо.
Она улыбнулась. Не широко, не испуганно. Так, как улыбаются в столице, когда под ногами трескается лёд, а вокруг слишком много свидетелей.
— Дом, как я вижу, охотно пользуется голосами мёртвых женщин, — сказала она. — Какое удобное свойство для тех, кто хочет придать своим словам вес.
Вера не сразу ответила.
Она чувствовала, как ключи у пояса стали тяжёлыми, будто каждый из них теперь весил не металл, а право. Имя. Дом. Люди за спиной. И та невидимая женщина на галерее — Иветта Рейнар или память о ней, или сам Морвейн-Хольд, говорящий её голосом, — только что напомнила: всё начинается с имени.
Если его отдать, потом заберут дом.
Если отдать дом, заберут детей.
Если отдать детей, снова останутся только красивые отчёты.
— Удобнее всего, леди Дарвен, пользоваться голосами живых, пока они не могут возразить, — сказала Вера. — Но этот дом, похоже, плохо переносит такие привычки.
Селеста чуть приподняла брови.
— Вы обвиняете меня?
— Я пока вас слушаю.
— Тогда слушайте внимательно. Совет не намерен устраивать скандал перед слугами, сиротами и… — её взгляд скользнул к Мире, — случайными жильцами.
—
