Поцелуй Дыма - Эми Пеннза
‒ Что именно это значит, что я твоя пара? Это как подружка или...
Дверь открылась, и вошёл Лакхлан. На нём были черные брюки и тёмный свитер, похожий на кашемировый и, вероятно, гораздо более дорогой. Его плечи натягивали материал, а волосы были влажными.
В моём мозгу сразу же возникли образы его и Алека вместе в душе, их мощные тела, омытые водой. Я захлопнула свой разум, выкидывая картинки из головы, прежде чем кто-либо из мужчин смог прочитать мои мысли.
Лакхлан остановился в ногах кровати и хмуро посмотрел на Алека.
‒ Тебя бы убило, если бы ты воспользовался дверью, как обычный человек?
Алек пожал плечами.
‒ Хлоя теперь знает о нас. Между нами не будет секретов.
Но я не знала всего. И вопросы заполонили мой разум так быстро, что у меня, казалось, закружилась голова.
За исключением того, что это не просто казалось. Комната накренилась, и мой желудок скрутило, когда волна тошноты накрыла меня.
‒ Хлоя? ‒ Лакхлан был рядом со мной через несколько секунд. ‒ Ты такая же бледная, как простыни. Давай я помогу тебе, девочка.
Он направил верхнюю часть моего тела вниз, так что мой лоб упёрся в колени. Холодный пот выступил у меня на висках и под мышками, а рот неудержимо наполнился слюной.
Нежные пальцы откинули мои волосы с головы.
‒ Глубокий вдох, ‒ сказал Алек. ‒ Аккуратно и медленно.
Я сделала, как он велел, вдыхая воздух, пока мои лёгкие не обожгло, а затем выпустила его через рот. Тошнота быстро прошла, и я выпрямилась, смущённая до глубины души.
‒ Простите, ‒ пробормотала я. ‒ Должно быть, я всё ещё страдаю от смены часовых поясов.
Парни обменялись взглядами, между ними промелькнул странный взгляд.
‒ Что? ‒ моё смущение усилилось. ‒ Что-то не так?
‒ Нет, милая, ‒ Алек похлопал меня по колену. На этот раз он казался нерешительным, как будто не был уверен в себе. ‒ Ты человек и... ну, тебе может потребоваться некоторое время, чтобы... приспособиться.
Опасения быстро нарастали.
‒ Приспособиться к чему?
‒ Ни к чему плохому. Просто другая жизнь.
Они с Лакхланом обменялись ещё одним взглядом, и моё беспокойство усилилось. События ночи с рёвом вернулись, напомнив мне, как легко они усмирили меня на крыше.
А потом Алек затащил меня в башню и сказал, что я не могу покинуть комнату. Он сиял, когда говорил это, и его слова пробежали по моей коже, как электрический ток. Это было не то ощущение, которое я хотела бы повторить.
Оба мужчины нахмурились. Алек потянулся ко мне.
‒ Хлоя...
‒ Подожди, ‒ я отпрянула назад, потянув за собой простыню. С резким дневным светом, заливающим комнату, атмосфера была другой. Исчезла мечтательная, соблазнительная ночь. Это была реальность, и люди, которых, как я думала, я знала, не были людьми. ‒ Я не знаю, как всё это работает. Вы хотите сказать, что хотите отношений? Или эта штука с парой похожа на брак?
Лакхлан был совершенно спокоен, его золотистые глаза были серьёзнее, чем я когда-либо видела. Что говорило о многом. Его глубокий голос был таким же официальным.
‒ Это гораздо больше, чем просто брак. Супружеская связь постоянна.
‒ И вечная, ‒ сказал Алек.
Мой пульс участился. Внезапно кровать показалась меньше, когда они оба лежали на ней.
‒ Что ты подразумеваешь под вечным? Как Ангелы и Небеса?
Алек покачал головой.
‒ Драконы ‒ единственные настоящие бессмертные. Мы можем умереть только от разбитого сердца, и даже это обычно выбор. Нас очень трудно убить.
Очень. На этот раз это не заставило похоть пробежать по моим венам. С колотящимся сердцем я вглядывалась в его лицо, на этот раз не тронутая его мужской красотой.
‒ Сколько тебе лет?
‒ Чуть больше трёхсот.
О… мой Бог. Он был старше Соединённых Штатов. Неудивительно, что он так много знал о картинах в длинной галерее. Вероятно, он встречался с некоторыми из людей на них.
Выражение лица Лакхлана было непроницаемым, когда я повернулась к нему.
‒ А тебе?
‒ Немного старше этого.
‒ Сколько лет?
Последовала пауза.
‒ Тысяча двести лет, девочка.
Я ахнула.
‒ Мне двадцать четыре года.
‒ Да, ‒ сказал Алек. ‒ Но ты поймёшь, что возраст ‒ это действительно просто число. Особенно после того, как ты минуешь первые пару столетий.
Мой пульс затрепетал.
‒ Значит, я теперь бессмертна, как и вы?
‒ Ты будешь. ‒ Что-то тёмное и собственническое промелькнуло в его глазах. ‒ После того, как мы заявим на тебя права.
‒ Что это значит?
Я снова перевела взгляд с одного на другого, начиная чувствовать, что попала в ловушку бесконечной игры в пинг-понг. Паника шевельнулась у меня в животе. Моя семья не была религиозной, но в детстве мама каждое Рождество водила меня в Собор Святого Патрика. Помпезность и зрелищность мессы были прекрасны, но я провела большую часть службы, разглядывая витражи, на некоторых из которых были изображены сцены Рая. Для моего детского мозга идея вечности была ужасающей. Что бы я делала весь день на Небесах? Или навечно связана с парой драконов? Что, если я захочу уйти?
Глаза Алека вспыхнули.
‒ Мы решили этот вопрос прошлой ночью, Хлоя.
‒ Ты имеешь в виду, после того, как ты отшлёпал меня? ‒ Боже, как я могла забыть об этом?
Легко. Я была занята множественными оргазмами.
Алек прищурил глаза.
‒ Просто шлепок. Ты была готова отправить мои яйца в Инвернесс.
Я начинаю жалеть, что не сделала этого.
Рыжевато-золотистая бровь взлетела вверх.
‒ Это грязная игра, девочка.
‒ Держись подальше от моей головы! ‒ я отползла назад, и мои плечи ударились о дерево. В ловушке. Снова. Моя грудь сжалась. ‒ Прошлой ночью ты обещал, что я могу уйти. Но теперь ты говоришь о паре, заявлении прав и бессмертии. Так что мне нужно, чтобы ты был со мной откровенен, ‒ я прижалась к спинке кровати, пока она не впилась мне в позвоночник. ‒ Вы позволите мне уйти?
Мужчины вели себя тихо, их взгляды были спокойны.
И это был единственный ответ, который мне был нужен.
‒ Я здесь пленница? ‒ спросила я, ненавидя то, как дрожал мой голос в конце.
‒
