Ведьма не для змея - Аврора Джейсон

Я подошла ближе и присмотрелась к линиям. Действительно, они образовывали сложный узор, в центре которого находилась какая-то область, отмеченная особенно зловещим символом.

– Что это за место? – спросила я, указывая на центр паутины.

Морвен сглотнула, и ее взгляд стал еще более мрачным.

– Это мы, этот замок и есть центр.

Мы с Райнрадом переглянусь. Внутри все похолодело.

Глава 16. Кусочки пазла.

– Все теперь стало понятно как белый свет, каждая деталь пазла сошлась. – прошептала я, понимая, как страх меня пробирает насквозь. – Райнрад, все было спланировано изначально. Точка центра идет отсюда. – я посмотрела на Морвен. – Ритуал со смертью Морвен стал точкой отчета. Наш незнакомец жил сотни лет, и медленно создавал узор, пока все думали, что вспышки скверны случайны.

Райнрад нахмурился, переваривая услышанное. Его взгляд, обычно такой уверенный и острый, сейчас был полон сомнений и тревоги. Он провел рукой по своей бородке, словно пытаясь ухватиться за нить ускользающей истины, а хвост нервно подергивался.

– Но кто он? – спросил он, его голос был едва слышен. – И зачем ему это нужно? Какой смысл в плетении столь сложной паутины страданий?

Я покачала головой, чувствуя, как внутри меня нарастает холод. Смысл… в этом и заключался самый страшный вопрос. Он не просто хотел власти или богатства. Его цель была чем-то гораздо более глубоким, чем-то, что затрагивало саму суть бытия.

– Я не знаю, – ответила я, – но мы должны его остановить. Пока его узор не завершился. Пока не стало слишком поздно.

Морвен, живая, хотя и бледная, кивнула в знак согласия. В ее глазах, плескалось отражение надвигающейся бури. Она знала, что ее роль в этой игре была ключевой, и что от ее решений, от ее храбрости зависело будущее всего мира.

Каждый из нас осознавал всю серьезность ситуации. Мы столкнулись с противником, чьи мотивы были нам непонятны, чья сила превосходила все, что мы когда-либо видели. И этот противник умело прятался в тени, направляя события, словно кукловод, дергающий за невидимые нити.

Райнрад, собравшись с мыслями, поднял голову и посмотрел на меня с решимостью.

– Тогда нам нужно действовать, – сказал он. – Мы должны найти его, разоблачить и остановить. Начнем с того, что выясним, кто владел этим замком в те времена. Узнать, как он выглядит и где он сейчас.

Я согласилась. Это был логичный шаг. Необходимо было собрать всю доступную информацию, отфильтровать ложь и слухи, чтобы найти хоть какую-то зацепку. Морвен, немного оправившись от пережитого, тоже подключилась.

Вместе мы решили, что времени у нас в обрез. Каждый день, каждый час промедления приближал нас к катастрофе. И хотя страх сковывал нас, мы не могли позволить ему парализовать нашу волю. Мы должны были бороться. За будущее, за мир, за саму жизнь.

К сожалению, ни где нет упоминания имени, или даже сохранившегося портрета хозяина замка. Морвен занялась рисованием портрета того, кого она когда-то любила и того, кто ее убил. Ужасно видеть в этом одного человека. Пока это единственная зацепка. Этот человек, мог давно сменить имя и, может быть, внешность.

Райнрад отдал приказ о поисках любых артефактов борьбы со скверной.

И тут, в тишине старинного замка, мы, трое, объединились общей целью – остановить зло, угрожающее миру. Мы были готовы к битве, хотя и не знали, с чем нам предстоит столкнуться. Но мы знали, что должны бороться. За будущее, за надежду, за саму жизнь.

Тишина замка, прерванная лишь шорохом пергамента и приглушенными голосами, казалась зловещей. Морвен, склонившись над листом бумаги, пытаясь запечатлеть в памяти черты того, кто предал ее. Ее лицо было сосредоточено, карандаш скользил по бумаге, выхватывая из памяти черты лица человека, ставшего кошмаром. Каждый штрих давался ей с трудом, словно нарисовать лицо врага означало вновь пережить момент его предательства. Она рисовала долго, кропотливо воссоздавая взгляд, улыбку, даже едва заметную родинку на подбородке. Я, в свою очередь, погрузилась в изучение ритуала, приведшего к смерти Морвен. Вчитываясь в древние тексты, я пыталась понять логику происходящего, выявить закономерности и скрытые символы. Меня не покидало ощущение, что ключ к разгадке кроется именно в этом ритуале, в его тончайших деталях и скрытых значениях.

Но время утекало, словно песок сквозь пальцы. И с каждым днем, с каждой неудачной попыткой, страх сменялся отчаянием. Мы были у цели, но не могли ее достичь. Невидимый враг умело запутывал следы, оставляя нам лишь обрывки информации и ложные зацепки. Но мы не сдавались. Мы продолжали бороться, веря, что рано или поздно тьма отступит перед светом.

В итоге, появился портрет человека, обладавшего обманчивой красотой и смертельной опасностью. Портрет мужчины с пронзительным взглядом и тонкими губами, тронутыми злой усмешкой. В его глазах плескался холодный расчет и безграничная жестокость. Райнрад, отложив свои свитки, подполз к ней и внимательно изучил портрет, но его поразило изумление.

– Этого не может быть…отец? – Райнрад будто дышать перестал. – Этого не может быть.

Райнрад отшатнулся от портрета, словно обжегшись. Его лицо исказила гримаса неверия и ужаса. Он снова взглянул на рисунок, пытаясь найти хоть какие-то отличия, что могли бы указать на ошибку Морвен, на злую шутку его памяти. Но нет, сомнений быть не могло. Взгляд, ухмылка, даже едва заметная родинка на подбородке – все указывало на его отца, человека, которого он знал и любил, нага, которого он считал образцом честолюбия и чести.

Морвен и я обменялись взглядами. Мы понимали, что это открытие меняет все. Райнрад, сын нага, стоящего за смертью Морвен, теперь оказался в эпицентре событий. Он был ключом к разгадке, живым доказательством существования зла, укоренившегося в самом сердце замка. Но мы также понимали, что ему сейчас тяжелее всего.

Райнрад поднял голову и посмотрел на нас полными решимости глазами.

– Это не может быть он. Он умер девять лет назад. А вот амулет на его шее, я видел, у одного из приближенных отца.

– Амулет, тоже важен, но я не ошибаюсь! – отрезала Морвен. – Амулет могли украсть, передав силы новому владельцу. Даже если ты считаешь, что твой отец не мог быть тем, кем я думаю, то скорее всего он связан родством.

– Связан родством? – переспросил Райнрад, его голос дрогнул. – Но у отца не было братьев или сестер. Он всегда говорил, что он последний из своего рода.