Дорогами Империи - Катерина Крылова

— Я же сказала тебе, я — ведьма! Чего не понятно?! Иди к храму и проси жрецов Навы о милосердии. Или жди магов, которые тебя упокоят!

Трезорка перебралась ко мне под бок, поджала хвост, но щерилась и рычала в сторону восставшего. Я погладила собаку по вздыбленной шерсти.

— Ссссукааааа! — заорал восставший, понявший, что быть паинькой не выход. Выманить меня не получится. Из шатра выскочила Матрая с луком на изготовку.

— Матри, иди спать! — махнула я ей рукой. Сегодня, похоже, моя очередь дежурить и наблюдать за гостями.

— Ч-ч-что эт-то? — спросила она трясущимся кончиком стрелы указывая на «гостя».

— Это восставший. Неупокоенный дух какого-то то ли разбойника, то ли насильника, то ли еще чего нехорошего натворил… — пояснила я. Увидев, что подруга так и стоит, вылупившись на белесого мужика, поднялась и силой усадила ее к костру, отняв лук. Потом сунула ей кружку с отваров в руки, велев пить. Та начала машинально прихлебывать взвар, впрочем, не спуская глаз с восставшего.

— Матриии, — потрясла я ее за плечо, — посмотри на меня!

Та, наконец-то, оторвала взгляд от мертвого душегуба и глянула на меня.

— Все хорошо. Главное за защитный круг не выходи и все. Утром он уберется.

— А до утра так и будет стоять?

— Нет. Будет еще бегать вокруг и орать. Может еще какую нежить привлечет. Но это вряд ли. Ровернская — тетка конкретная, она эту погань не любит и земли, кроме Наваррских болот, чистит регулярно.

— Так почему я на Болотах такого не встречала, а стоило отъехать, так вот оно!? — воскликнула Матри.

— Потому что Болота — наши, неужели ты думаешь, что мы подвергли бы вас какой-либо опасности? Мы чистим постоянно.

— Аааа… — протянула Матрая.

— Иди спи, я подкараулю.

— Нет уж, — насупилась девушка, а потом выволокла из-под шатровой ткани лапник и свое одеяло, подтащила все это ближе к огню и улеглась прямо тут. — Мне тут с тобой будет спокойнее.

Под бок моей златовласки подползла настороженная Трезорка и затихла рядом с хозяйкой. Похоже, что им вдвоем было не так страшно.

— Ну вот что ты за пакостник, — тихо сказала я спустя пару наров, обращаясь к восставшему, — и при жизни, по всей видимости, был полным уродом и после смерти ничуть не лучше.

Он так и кружил вокруг нашей поляны, а я задумалась, отчего вдруг дорога к ней успела зарасти подлеском? Скорее всего, нападения уже были, вот караванщики и решили проезжать это место днем, а останавливаться где-то в другом. Значит, шалит он тут уже не меньше года. Отойти далеко от места гибели такие существа не могли, но горе тому, кто встанет здесь с ночевкой по незнанию. Что ж, придется поработать по специальности.

Я достала свой медный котелок, весы, черпачки и начала рыться в сумке в поиске трав. Подарить посмертие? Нет, дорогой, скорее уж отправить к ягхрам. Вряд ли Нава будет столь милосердна, что примет твою душу в свои чертоги.

Нужные травы нашлись не сразу. Хорошо, что я захватила из дома набор на все случаи жизни, даже вон… на восставшего. Скинув мешающий длинный и тяжелый папин тулуп, я принялась за зелье. Лучшим изгнанием восставшего была бы добрая сталь, заговоренная ведьмаком. Отсечь ему башку и все тут. Но я с мечами управляться не умела, разве что из лука стреляла неплохо, поэтому действовала по-другому. Есть в ведьмачьем арсенале зелье, которое способно как бы «растворить» плоть восставшего. Конечно, никакой плоти там на самом деле нет, и разъедает оно именно дух, но выглядит очень неаппетитно, как если в живого человека кислотой плеснуть.

Когда зелье было готово, я отставила его в сторонку. Пусть настоится. Подвесила над огнем наш котелок для взвара и заварила себе щепотку ромашки и хвои. Силу я цедила в зелье по капле, что откровенно изматывало, а леи в этом лесу были тоненькие, чуть ощутимые. Не то, что в Каралате или на Наваррских Болотах. Там, кажется, все было ими пронизано. Только сейчас я ощутила насколько на самом деле мир беден на магические линии. В прошлое свое путешествие я была истощена недавними родами, да и просто не пользовалась силой, потом, в Каралате, обращалась к леям по чуть-чуть, постепенно… Поэтому и не заметила тогда, что мир… тускл. Лей-линии бледные, тонкие и разобщенные. Сейчас они тянулись ко мне и котелку с зельем. Словно принюхивались и осторожно, как бездомный котенок, ласкались.

— Бедные вы мои, — вдруг заговорила я с магией мира. — Ничего, все будет хорошо, я уверена.

Что я могла для них сделать? Да ничего. Для поддержки и сохранности лей нужны были Печати, которыми могли управляться лишь герцоги и император. Утащенная мной, сейчас болталась в ладанке с землей и травами у моего сына на шее. Возможно, что он, когда подрастет, начнет менять мир, но мне это не под силу. Я могу насыщать и помогать леям лишь на моей земле, в Наварра.

Когда я чуть пришла в себя и набралась сил, поднялась и взяла котелок с зельем в руки. Подошла к самому краю круга. Восставший тут же появился передо мной и оскалился. Вблизи он казался еще злее и противнее. Я тихо-тихо начала шептать заклятье и погрузила руку в свое ведьминское варево. Тот стоял и раскачивался в такт моему речитативу. Я резко выдернула руку из котелка и прижала всю пятерню к его лицу, вполне себе ощутимому для моей конечности, обработанной составом.

— Сгинь, херло непотребное!

Мой приказ, приказ трав, приносящих жизнь и исцеление, приказ лей-линий, что встрепенулись, засияли и накинулись на нежить. Ругаться было не обязательно, но оно как-то само вырвалось.

Орал он так, что Матрая подскочила на своем одеяле и чуть не скатилась в костер, а Трезорка зашлась лаем. Однако, спустя несколько склянок, восставший таки разъехался лужицей в паре шагов от меня. Из круга я так и не вышла. Что ж, с утра узнаю, удалось мне или нет. А пока — спать.

— Ложитесь уже. Все закончилось, — сказала я Матри и Трезорке и заползла спать под полог шатра.

Матри растолкала меня, кажется, как только рассвело.

— Ринка, вставай!

— Что?

— Ничего? Я в кустики хочу, но боюсь!

— Чего?

— Этого злыдня!

— Ох-ох-ох, — совсем по-старушечьи запричитала я, — сейчас гляну…

Выбралась из-под полога и пошла к краю круга. Лужицы не было, а на месте травы и снежка была черная проплешина. Восставшего я-таки сопроводила куда следует.

— Иди спокойно, он упокоился окончательно, — крикнула я подруге и сама первая перешла